Мы подошли, он глянул на нас круглыми, немного ошалелыми глазами и опять смотрит на Вернона, увлеченно подавшись вперед.
— Молоток я тоже подобрал, — говорит Вернон.
— И шнур пора бы уж найти.
Уплыл, наверно.
— Давно уплыл, — говорит Джул.
— Не найдем.
А пила здесь где-то.
— Пожалуй, — говорит Вернон.
Он смотрит в воду.
— Так, шнур.
Что еще с ним было?
— Он пока не говорит, — отвечает Джул и входит в воду.
Оглядывается на меня.
— Поди приведи его в чувство, пусть скажет.
— Там папа, — говорю я.
Вслед за Джулом я вхожу по веревке в воду.
Под рукой у меня она как живая — выгнулась длинной, пологой, звучащей дугой.
Вернон за мной наблюдает.
— Шел бы ты туда, — говорит он.
— При нем побудь.
— Может, еще что вынем, пока не унесло, — отвечаю я.
Мы держимся за веревку, вокруг наших плеч — рябь и вороночки.
Но под этой обманчивой кротостью на нас наваливается вся ленивая сила потока.
Я не думал, что в июле вода может быть такой холодной.
Кажется, она руками мнет и тискает самые наши кости.
Вернон еще оглядывается на берег.
— Думаете, она всех нас выдержит? — спрашивает он.
Мы тоже озираемся, пробегаем взглядом по веревке — твердому пруту, идущему из воды к дереву, под которым, пригнувшись, стоит Вардаман и наблюдает за нами.
— Не удрал бы мой мул домой, — говорит Вернон.
— Давайте, — говорит Джул.
— Что встали?
Мы по очереди погружаемся, цепляясь за веревку и придерживая друг друга; холодная стена воды отсасывает обратным током илистый склон у нас из-под ног, и на весу мы шарим по холодному дну.
Здесь даже ил не лежит спокойно.
Он холодит и моется, словно земля под нами тоже пришла в движение.
Осторожно продвигаясь по веревке, мы трогаем и нашариваем руки друг друга; а выпрямившись, видим, как вода вертится и бурлит над нырнувшим.
Папа подошел к берегу и наблюдает за нами.
Вынырнул Вернон, с него льет, лицо рыльцем сошлось к вытянутым губам.
Он пыхтит, и губы синеватые, как кружок обветренной резины.
В руке — линейка.
— Он обрадуется, — говорю я.
— Совсем новая.
В прошлом месяце купил по каталогу.
— Знать бы, что там еще, — говорит Вернон, оглянувшись через плечо, а потом переводит взгляд туда, где скрылся Джул.
— Он ведь раньше меня нырнул? — спрашивает Вернон.
— Не знаю, — отвечаю я.
— Вроде да.
Да.
Да, раньше.
Мы смотрим на густую воду, уносящую от нас медленные завитки.
— Дерни ему за веревку, — говорит Вернон.