— Давай рубанок.
Они берут рубанок, привязывают к нему шнур и снова входят в воду.
Папа возвращается по берегу.
Останавливается и смотрит на нас, сутулый, печальный, как отставной бык или старая высокая птица.
Вернон и Джул возвращаются на прежнее место, борясь с течением.
Джул говорит Дюи Дэлл: — Уйди с дороги.
Вылезь из воды.
Она немного теснит меня, чтобы уступить им дорогу; Джул несет рубанок высоко, словно боится, что он растает, и голубой шнур тянется за его плечом.
Прошли мимо нас и остановились; начинают тихо спорить, на каком месте перевернуло повозку.
— Дарл должен знать, — говорит Вернон.
Они смотрят на меня.
— Я не знаю, я там недолго был.
— Черт, — говорит Джул.
Они неуверенно продвигаются, наклонясь против течения, нащупывают ногами брод.
— За веревку держишься? — спрашивает Вернон.
Джул не отвечает.
Смотрит по сторонам: сперва на берег, прикидывая расстояние, потом на реку.
Бросает рубанок; шнур бежит между пальцами, оставляя на них голубой след.
Но вот шнур остановился, и Джул передает конец его назад, Вернону.
— Давай теперь я, — говорит Вернон.
И опять не отвечает Джул; мы видим, что он нырнул.
— Джул, — пищит Дюи Дэлл.
— Тут не очень глубоко, — говорит Вернон.
Он не оглядывается назад.
Смотрит на воду, где исчез Джул.
Джул выныривает с пилой.
Когда мы проходим мимо повозки, возле нее стоит папа и стирает листьями две грязные полосы.
На фоне леса конь Джула выглядит как лоскутное одеяло, висящее на веревке.
Кеш лежит по-прежнему.
Мы стоим над ним, держим рубанок, пилу, молоток, угольник, линейку, шнур, а Дюи Дэлл садится на корточки и поднимает Кешу голову.
— Кеш, — говорит она.
— Кеш.
— Не было на свете такого невезучего человека, — говорит папа.
— Смотри, Кеш, — говорим мы и показываем ему инструменты. — Что еще у тебя было?
Он пытается заговорить, поворачивает голову, закрывает глаза.
— Кеш, — зовем мы, — Кеш.
Голову он повернул, чтобы блевать.
Дюи Дэлл отирает ему рот мокрым подолом платья. Теперь он может говорить.
— Разводка для пилы, — объясняет Джул.
— Новая, купил вместе с линейкой.
Он поворачивается, уходит, Вернон смотрит ему вслед, не вставая с корточек.
Потом поднимается, идет за Джулом к воде.
— Не было на свете такого невезучего человека, — говорит папа.
Мы — на корточках, и он возвышается над нами; похож на фигуру, неловко вырезанную из твердого дерева пьяным карикатуристом.
— Это испытание, — говорит он.
— Но я на нее не сетую.
Никто не посмеет сказать, что я на нее посетовал. Дюи Дэлл опустила голову Кеша на сложенный пиджак и отвернула от рвоты. Рядом с ним лежат его инструменты.
— Можно сказать, ему повезло, что эту же ногу сломал, когда с церкви падал, — говорит папа.
— Но я не сетую на нее.
Джул и Вернон снова в воде.