Дюи Дэлл вылезает из повозки со свертком.
— А в Моттсоне-то пироги труднее продать, чем ты думала, — говорю.
Как разматываются наши жизни в безветрие, в беззвучность, усталые жесты усталым итогом; отголоски былых побуждений бесструнны, бесперсты: на закате мы застываем в неистовых позах, мертвых кукольных жестах.
Кеш сломал ногу, и теперь высыпаются опилки.
Он истекает кровью, Кеш.
— Я не хочу одалживаться, — говорит папа.
— Видит Бог.
— Тогда налей сам, — отвечаю.
— Подставим тебе шляпу Кеша.
Дюи Дэлл возвращается не одна, а с каким-то человеком.
Она подходит, а он остановился на полдороге, постоял, а потом возвращается к дому и стоит на веранде, наблюдает за нами.
— Спускать его на землю не стоит, — говорит папа.
— Можем сделать прямо здесь.
— Кеш, — говорю я, — тебя спустить на землю?
— А завтра в Джефферсон не попадем? — спрашивает он.
Глаза его смотрят на нас вопросительно, настойчиво, печально.
— Я бы потерпел.
— Тебе полегчает, — говорит папа.
— Тереться не будут друг об дружку.
— Я потерплю, — говорит Кеш.
— Останавливаться — время терять.
— Мы цемент уже купили, — говорит папа.
— Я бы потерпел.
Один день остался.
Нисколько не беспокоит, можно сказать.
— Большими глазами он вопросительно смотрит на нас; лицо худое и серое.
— Схватывается он крепко.
— Мы уже купили, — говорит папа.
Я развожу цемент в жестянке. Размешиваю жижу толстыми зеленоватыми спиралями.
Несу цемент к повозке показать Кешу.
Он лежит на спине, его острый профиль, аскетический и значительный, обращен к небу.
— Как по-твоему, правильно замесил? — спрашиваю я.
— Лишней воды не нужно, не будет держать, — говорит он.
— Я лишнего налил?
— Может, песку сумеешь добыть, — отвечает он.
Один день остался.
Не беспокоит нисколько.
Вардаман уходит назад по дороге, туда, где мы пересекли ручей, и возвращается с песком.
Медленно сыпет его на витое тесто в жестянке.
Я снова подхожу к Кешу.
— Теперь правильно замесил?
— Да, — говорит Кеш.
— Я бы потерпел.
Не беспокоит нисколько.
Мы распускаем лубки и медленно льем цемент ему на ногу.
— Поаккуратней, — говорит Кеш.
— Постарайтесь на него не пролить.
— Да, — говорю я.
Дюи Дэлл отрывает от свертка кусок газеты и вытирает с крышки цемент, капающий с ноги Кеша.
— Ну как?