— Не обзывай меня, Джул.
— Под высокой луной глаза его похожи на клочки белой бумаги, прилепленные к продолговатой дыне.
После ужина Кеш начал потихоньку потеть.
— Немного горячая, чувствую, — он сказал.
— Видно, потому, что солнце весь день на нее светило.
— Хочешь, обольем ее водой? — спрашиваем мы.
— Может, полегче станет.
— Вот спасибо, — говорит Кеш.
— Видно, потому, что солнце на нее светило.
Надо было мне догадаться прикрыть ее.
— Нам надо было догадаться, — говорим мы.
— Откуда же ты мог знать.
— Я даже не заметил, что горячеет, — сказал Кеш.
— Надо было прислушиваться.
Мы облили ее водой.
Нога ниже цемента — как ошпаренная.
— Полегчало? — спросили мы.
— Спасибо, — сказал Кеш.
— Хорошо стало.
Дюи Дэлл вытирает ему лицо подолом платья.
— Попробуй поспать немного, — говорим мы.
— Ага, — говорит Кеш.
— Большое спасибо.
Теперь хорошо.
Джул, говорю я. Кто был твоим отцом, Джул?
Черт бы тебя взял.
Черт бы тебя взял.
ВАРДАМАН
Она была под яблоней, мы с Дарлом пошли при луне, кошка спрыгнула и убежала, а мы слышим, как она разговаривает за досками.
— Слышишь?
— Дарл говорит.
— Приложи ухо.
Я приложил ухо и слышу ее.
Только не разберу, что она говорит.
— Дарл, что она говорит?
С кем она разговаривает?
— Она разговаривает с Богом.
Зовет Его, чтобы Он помог.
— Чтобы Он как помог? — спрашиваю я.
— Чтобы Он спрятал ее от людских глаз, — говорит Дарл.
— Зачем, чтобы Он спрятал ее от людских глаз, Дарл?
— Чтобы могла расстаться с жизнью.
— Зачем расстаться с жизнью, Дарл?
— Слушай, — говорит Дарл.
Мы ее слышим.
Мы слышим, как она повернулась на бок.
— Слушай, — говорит Дарл.
— Она повернулась.
Она смотрит на меня через доски.
— Да, — говорит Дарл.