— На кой же шут цементом-то? — спросил мистер Гиллеспи.
— Думал закрепить ее немного, — сказал папа.
— Я только помочь ему хотел.
Принесли утюг и молоток.
Дюи Дэлл держала лампу.
Бить пришлось сильно.
И тогда Кеш заснул.
— Он теперь спит, — сказал я.
— Когда спит, ему не больно.
Цемент только трескался.
Не отваливался.
— С кожей вместе снимешь, — сказал мистер Гиллеспи.
— На кой шут цементом-то?
И никто не догадался жиром ее смазать?
— Я только помочь ему хотел, — сказал папа.
— Дарл заливал.
— Где Дарл? — они сказали.
— Неужто ни одному из вас ума недостало? — спросил мистер Гиллеспи.
— Он хотя бы мог догадаться.
Джул лежал лицом вниз.
Спина у него была красная.
Дюи Дэлл намазала ее лекарством.
Лекарство сделали из масла и сажи, чтобы вытянуло жар.
Тогда спина стала черной.
— Больно, Джул? — спросил я.
— Джул, у тебя спина как у негра.
У Кеша нога была как у негра.
Потом цемент разбили.
У Кеша из ноги пошла кровь.
— А ты иди, ложись, — сказала Дюи Дэлл.
— Тебе спать полагается.
— Где Дарл? — говорили они.
А он с ней там, под яблоней, на ней лежит.
Он там, чтобы кошка не вернулась.
Я сказал:
— Дарл, ты кошку будешь отгонять?
И на нем лунный свет лежал пятнами.
На ней тихо лежал, а на Дарле пятна вздрагивают.
— Ты не плачь, — я сказал.
— Джул ее вытащил.
Не плачь, Дарл.
Сарай еще красный, а был краснее, чем сейчас.
Тогда он взвивался винтом, а звезды летели навстречу, но не падали.
Сердце кололо, как от поезда.
Я пошел поглядеть, где они бывают ночью, а что увидел, Дюи Дэлл никому не велела говорить.
ДАРЛ
Уже довольно давно проезжаем мимо рекламных досок: аптеки, закусочные, одежда, готовые лекарства, гаражи, кафе, — и цифры на указателях убывают все круче: 3 мили, 2 мили.
С вершины холма, снова влезши в повозку, мы видим плоское покрывало дыма, как будто неподвижного в послеобеденном затишье.
— Дарл, это город? — спрашивает Вардаман.
— Это Джефферсон?