Очень симпатичная.
Больше никого в зале не было; обеденное время.
— Чем могу служить? — я спрашиваю.
— Вы доктор?
— А кто же, — говорю.
Она перестала глядеть на меня и озирается.
Спрашивает: — Можно, мы туда зайдем?
Было четверть первого, но я пошел и сказал Джоди, чтобы посматривал и свистнул мне, если старик появится, — он раньше часа никогда не приходит.
— Брось ты это, — Джоди говорит.
— Вышибет он тебя под зад коленкой.
— Он до часа не приходит.
Увидишь, когда зайдет на почту.
Только смотри не проморгай, свистни мне.
— Что ты затеял? — спрашивает.
— Ты давай смотри.
Потом расскажу.
— А меня потом не пустишь?
— Тебе тут что? — говорю.
— Питомник, черт возьми?
Следи за стариком.
Я удаляюсь на совещание.
И ушел в заднюю комнату.
Остановился у зеркала, пригладил волосы, потом захожу за шкаф с прописями, она там ждет.
Смотрит на лекарства, потом смотрит на меня.
— Так, — говорю, — мадам. Какие у нас затруднения?
— Женские, — говорит, — затруднения. — И смотрит на меня.
— У меня есть деньги.
— Ага, — говорю.
— У вас есть женские затруднения или вы хотите женских затруднений?
Если так, вы правильно выбрали доктора.
— Ну, деревенские.
Сами не знают, чего им надо, а когда знают, сказать не могут.
Часы показывали двадцать минут первого.
— Нет, — говорит.
— Что «нет»?
— Этого у меня нет, — говорит.
— Вот в чем дело.
Смотрит на меня.
— Деньги у меня есть.
Тогда я понял, про что она толкует.
— Ага, — говорю.
— У вас что-то есть в животе, и вы этому не рады. — — Деньги у меня есть, — говорит.
— Он сказал, в аптеке продают от этого.
— Кто так сказал?
— Он. — И смотрит на меня.
— Не хотите выдавать имя, — говорю.
— Который желудь вам в живот посадил?
Он и сказал?
— Молчит.
— Вы ведь не замужем?