— У вас что-нибудь есть от этого? — она спрашивает.
— Деньги у меня есть.
— Ну, — говорю, — доктор, конечно, много чего узнает, пока учится каломель развешивать; хочешь не хочешь — узнаешь.
Но я не выяснил, что вас беспокоит.
— Он сказал, можно что-то купить.
Сказал, я могу купить в аптеке.
— А название не сказал? — спрашиваю.
— Вы сходите к нему, спросите.
Она перестала смотреть на меня и вертит свой платок в руках.
— Мне надо что-то сделать, — говорит.
— Что, очень надо?
— Смотрит на меня.
— Доктор ведь много чему научается, людям даже невдомек, сколько он знает, но он не должен говорить все, что знает.
Это против закона.
Из зала Джоди зовет:
— Комар.
— Извините, я на минуту.
— Иду туда.
— Его увидел? — спрашиваю.
— Ты не кончил еще?
Может, ты сюда выйдешь и сам проследишь, а я ее проконсультирую?
— Может, ты яичко снесешь? — говорю я.
Возвращаюсь.
Она на меня смотрит.
— Вы, конечно, понимаете, что меня могут посадить в тюрьму, если сделаю, о чем просите.
Потеряю диплом, — говорю, — и придется идти работать.
Вы понимаете?
— У меня всего десять долларов.
Можно, я остальные в будущем месяце принесу?
— Всего-то? — я говорю. — Десять долларов?
Понимаете, моим знаниям и сноровке цены нет.
А тут какая-то жалкая десятка.
Смотрит на меня.
Даже не моргнула.
— А что вы хотите?
На часах без четырех час.
Я решил, что пора ее выпроваживать, говорю:
— Угадайте с трех раз, а нет — сам покажу.
Она даже не моргает.
— Мне надо что-то сделать.
— Оглядывается назад и вокруг, потом смотрит в сторону зала.
— Сперва дайте лекарство, — говорит.
— Ты, что же, прямо сейчас готова?
Здесь?
— Сперва дайте лекарство.
Ну, беру мерный стакан, становлюсь к ней спиной и выбираю бутылку безобидную — потому что кто держит яд где попало в бутылке без ярлыка, по нему тюрьма плачет.
А пахнет скипидаром.
Отлил ей в стакан и даю.
Понюхала и смотрит на меня, стакан под носом.
— Скипидаром пахнет.