— Я сделала его из механизма медузиан, обломка разрушенного Зеленого Холла и сломанной игрушки.
Боб Стар, изумленный, придвинулся ближе.
— Кажется невозможным, что ты можешь уничтожить что-либо такое огромное, как комета, с помощью этой штучки.
— Размеры не имеют значения, — ответила она тихо.
— Как и расстояние.
Это маленькое устройство, которое ты видишь, — всего лишь рычаг, не забывай, посредством которого сила может быть приложена к любому объекту во вселенной.
— Она взглянула вверх, все еще хмурясь.
— Эффект — фундаментальное, абсолютное изменение кривизны пространства, что приводит материю и энергию к невозможному абсурду.
Боб Стар мгновение молчал, не двигаясь и не дыша.
Он откинулся в кресле, изумленно вздрагивая и глядя на хмуро улыбающуюся женщину.
Она не была больше его матерью, а кем-то странным и ужасным, как, наверное, сами кометчики.
Лицо ее светилось тихой бесстрастной сосредоточенностью.
— Мама… мама, — прошептал он хрипло, — ты словно… словно богиня.
Казалось странным, что она услышала его, будучи совершенно отвлечена.
Однако она повернулась к нему и сказала:
— Быть богиней, Боб, — это одиночество.
Она отвела глаза.
Несколько секунд она работала молча, устанавливая устройство.
Но неожиданно она опять оторвалась от него, чтобы взглянуть на сына.
— Боб, есть еще одна вещь, которую ты должен знать, поскольку ты избран следующим Хранителем.
Причина того, что Хранитель должен быть только один, — причина и того, что тайна должна быть тайной и для тебя, до тех пор, пока врачи не решат, что я больше для этой цели не гожусь.
Он кивнул, затаив дыхание и ожидая.
— Пользуясь тем же термином, скажу, что здесь только один принцип.
— Что?
— У него перехватило дыхание.
— Я не понимаю.
— Принцип только один.
Это не буквальное утверждение, однако точка опоры только одна, и это все, что я могу тебе сейчас сказать.
Ты должен понять лишь одно: если два человека знают тайну и пытаются одновременно применить свои рычаги, ни у одного из них не получится.
Если бы мы с тобой независимо друг от друга попытались это сделать, то ни у тебя, ни у меня не было бы успеха.
— Я понял.
— Побуждаемый, внезапным позывом, он быстро двинулся к ней.
— Что с тобой? — резко спросила она.
— Ты мне скажешь потом. — Тебе плохо, мама?
— Ничего болезненного.
— Серые глаза снова поднялись, блестя сосредоточенностью, которой он не мог понять.
— Ты поймешь, что знаниями нельзя разбрасываться там, где это может быть небезопасно.
— Ты хочешь сказать… — Он знал, что она имела в виду, но неожиданно не смог сказать этих слов.
— Ты боишься?
Она медленно покачала головой.
К его изумлению, она улыбнулась.
— И не думала, — тихо прошептала она.
— И ты не будешь, после того, как побудешь с мое Хранителем Мира.
Я думаю, что сегодня обязанности Хранителя Мира могут показаться тебе страшным наказанием.
Однако наступит время, когда ты увидишь, что есть самое почетное, и великое вознаграждение за нашу особую службу.
— Я… я этого не увижу.
— Ожидающие его обязанности вокруг показались ему огромными и страшными, и он вновь почувствовал себя ничтожеством.
— Но… я прошу прощения, мама.
— Он протянул руку, чтобы коснуться ее руки.
— Я прошу прощения, что был вспыльчив и вынудил тебя оставить меня здесь.