— Девять лет назад.
— Голос Боба Стара звучал хрипло.
— На Земле, в Академии.
Он был в секции выпускников во время моего первого семестра.
Красивый, блестящий.
Поначалу он мне понравился.
Однако потом…
Он вдруг замолчал. Лицо его было бледным и твердым.
— Что случилось, Боб?
— В голосе удивленного Джея Калама послышалось сочувствие.
— Вы поссорились?
— Это было наше дело.
— Боб Стар холодно кивнул.
— Несколько лет я мечтал найти его после окончания учебы и уладить эту проблему.
Но потом, в Юпитерианском Мятеже, он показал Легиону, кто он на самом деле.
И мне кажется, что он заслужил смерть за измену.
— Он пристально посмотрел на высокого командора.
— Каков был приговор?
— Ты можешь прочесть его в деле, — тихо сказал командор.
— Однако сначала ты должен рассказать мне о себе и о Стивене Орко.
— Я не могу.
— Боба Стара охватила паника.
— Я никому не говорил, даже родителям.
— Я должен знать, — тихо настаивал Джей Калам.
— Потому что твое назначение может оказаться последствием этого инцидента — что бы это ни было.
Боб Стар мгновение глядел на Джея Калама. В лице его была давняя горечь.
Он кивнул.
— Вам известно о традициях дедовщины в Академии?
— Офицеры всегда относились к этому терпимо, — сказал Джей Калам.
— Считается, что это неплохо для дисциплины.
— Может быть, в обычных случаях.
— Боб Стар беспокойно пожал плечами, словно пытаясь стряхнуть старую горечь.
— В общем, вы знаете правило, что каждый кадет должен выполнять по одному приказанию от каждого парня из выпускной секции?
Командор спокойно кивнул.
— Я не думаю, чтобы в обычных случаях это было плохо, — продолжал Боб Стар.
— Выпускники обучаются быть офицерами, а новички обучаются дисциплине.
Команды обычно безвредны, и я полагаю, что обычай так же способствует товариществу, как и дисциплине.
В его голосе задрожало жестокое чувство.
— Но Стивен Орко не был обычным студентом.
Великан.
Он выглядел чертовски привлекательно — огромный такой атлет.
Волосы у него были рыжие как пламя.
Глаза особые — яркие, холодные, голубые, и всегда светились злобой.
Инструкторы обычно говорили, что он самый выдающийся кадет в Академии.
Прищуренные глаза Боба Стара смотрели мимо Джея Калама на темные участки бесценных гобеленов с Титана.
Боль старой раны заставила его забыть благоговение перед высоким командором.
Слова вылетали быстро, твердые как ледяные осколки.
— Настоящих друзей, по-моему, у Стивена Орко не было.
Все парни в душе боялись его.
Хотя он был довольно популярен.