— Однако сейчас я не храню никаких тайн, — снова запротестовал он.
— Никаких, за исключением того, что мать передаст мне АККА, когда врачи скажут, что для нее это больше небезопасно — а это, я надеюсь, случится лет через двадцать, не раньше.
Неужели все это время я проведу в заточении?
— Быть может, приказ действительно излишне крут, — сочувственно кивнул лысый старик, — но что в нем неприятного?
Что касается Фобоса — это просто кусочек рая.
Мы имеем все удобства величайшего дворца в Системе.
Не говоря уже о привилегии благородного погреба, наполненного известнейшими винами.
Скажи мне, что в этом смертельно плохого?
— Вообще-то ничего.
— Пальцы Боба Стара нервно поднялись, чтобы прикоснуться к шраму на лбу, бледному треугольнику, которого не коснулся загар.
— Я понимаю, что обладание АККА — великая честь, хотя я не хочу этого.
Однако сегодня ночью я не спал и размышлял о многом.
— Твоя голова?
— Жиль Хабибула заметил его пальцы у лба.
— Не в ней ли дело, дружище?
Что, этот старый шрам вновь причиняет тебе боль?
Боб Стар, не отдавая себе отчета, опустил руку, и лицо его стало жестким.
Старая боль не возвращалась — но только потому, что не было случая.
Природа и последствия старой травмы были его тайной, охраняемой столь же тщательно, как он намеревался охранять и оружие, называемое АККА.
Губы его молча сжались.
— Всего лишь плохое настроение. Я знаю, как с этим бороться!
— Жиль Хабибула взглянул на него с надеждой.
— Блюдо с ветчиной, мясом и яйцами, со свежим черным хлебом и кофейником, чтобы все это прошло получше.
А после, может быть, яблочный пирог.
Ты сегодня встал смертельно рано и вытащил бедного старого солдата из постели, даже не дав ему перекусить.
Вернемся к завтраку!
— Позже, Жиль.
— Боб Стар говорил отсутствующе, глядя в черное небо.
— Сначала я хочу кое-что увидеть.
— Что бы ты ни искал там, это не следует делать на пустой желудок.
— С неожиданной тревогой старый солдат стал смотреть в мрачное небо, и лицо его выглядело сейчас очень старым.
— Но в чем дело, дружище?
Ты слишком юн, чтобы выглядеть таким мрачным.
— Я не мог заснуть. — Боб Стар по-прежнему глядел в небо.
— Я не знаю даже, почему.
Однако окна у меня были открыты, и, пока я лежал там, я увидел вдруг что-то среди звезд.
— Что, дружище?
— Сопящий голос Жиля Хабибулы зазвучал неожиданно внимательно.
— Что ты там увидел?
— Всего лишь крошечную зеленоватую искорку, — медленно сказал Боб Стар.
— В созвездии Девы, близ Виндемиатрикса.
Не знаю даже, почему, но это подействовало мне на нервы.
Она исчезла из виду, когда Марс стал подниматься.
Я не знаю, что это было, однако хотел бы взглянуть с помощью телескопа.
Он пошел в направлении сияющего купола маленькой обсерватории, которую установил в конце сада — так, чтобы можно было наблюдать за звездами при посредстве электронных отражателей и собственного неутомимого ума, невзирая на заключение.
— Подожди, дружище.
— Голос толстяка прозвучал острее.
— Ты же не мог вытянуть бедного старого солдата Легиона из его жалкого сна для того, чтобы взглянуть на звезду?
— Но это не просто звезда.
— Он повернулся к Жилю Хабибуле с хмурым выражением человека, которого вырвали из задумчивости.