Однако внезапно даже с этим криком в черепе и его голосом, горящим, как пламя, в моем мозгу, я почувствовал себя достаточно сильным.
Я почувствовал, что ему меня ни за что не одолеть.
Я взглянул на него и сказал, что пусть он делает любые мерзости, и пообещал убить его, как только смогу.
Кажется, это лишь разожгло его ярость.
Он опять усилил боль от вибрации и сказал, что будет увеличивать ее до тех пор, пока я не стану бояться вообще кого-нибудь убивать.
Затем он повторил эту мерзкую ложь и все повторял приказ, чтобы я поклялся, что это правда.
— Скажи, щенок! — орал он на меня, и голос его, дрожащий от ярости, превращался в чистую боль, идущую от лезвия в мой мозг.
Затем он подкручивал усилитель.
— Скажи, щенок!
Я не сказал ничего, во всяком случае, до тех пор, пока был в сознании.
Но я не уверен в том, что произошло в конце.
Это было как в кошмаре.
Темная комната, и его лицо — гордое, яростное и угрожающее в слабом сиянии света, и голос, красной мукой стучавший в мозгу.
— Скажи, щенок!
— Я знаю, что, в конце концов, устройство ослабило мою волю.
И я, должно быть, все-таки сдался. Боюсь, что так и было.
— Боб Стар мгновение стоял, дрожа, стиснув небольшие кулаки.
— Я не знаю, что произошло, — сказал он хрипло.
— Однако сомневаюсь, что Стивен Орко отступился прежде, чем я заговорил.
Следующее, что я помню, — постель в изоляторе, повязку на голове и сестру, делающую мне укол обезболивающего.
Она сказала, что Стивен Орко и его друзья принесли меня сюда на заре.
Они сообщили, что нашли меня бредущим по берегу, под утесом, с разбитой головой.
Я всем сказал, что упал в темноте и случайно получил травму.
— Почему ты это сделал?
— Джей Калам удивленно и неодобрительно покачал головой.
— Стивена Орко наказали бы и уволили бы из Легиона. Он мог бы не получить возможности ввязаться в Юпитерианский Мятеж.
— Это была наша ссора, — хрипло прошептал Боб Стар.
— Даже сейчас в моем мозгу горит вибрирующая боль, и я хочу убить его, если смогу.
— Он покачал головой и снова неуверенно пробормотал: — Если смогу.
— Это почему?
— Командор встревоженно поглядел на него.
— Предположим, что твой долг — убить Стивена Орко, и он у тебя в руках. Неужели ты этого не сделаешь?
— Я не знаю точно.
— Боб Стар вновь вздрогнул.
— Я не могу вспомнить, что происходило в конце: сдался я или нет.
Он пообещал сломать меня, сделать так, что я никогда никого не смогу убить.
Боюсь… боюсь, что так он и сделал.
Потому что я думаю, что мой мозг поврежден ультразвуковой вибрацией, или что там было.
У меня в голове осталась пульсирующая боль.
Маленький молоточек красной боли, стучащий днем и ночью.
За девять лет он не исчез.
Лицо Боба Стара было белым, и струйки пота исчертили его лоб.
— Я не был трусом до той ночи, — хрипло прошептал он.
— Я не был ничтожеством, которое он хотел из меня сделать.
— Он рухнул вдруг в большое кресло, жалко глядя на Джея Калама.
— Но сейчас, командор, я не знаю.
ЧЕСТЬ ЛЕГИОНА
Высокий командор некоторое время стоял, почесывая длинными пальцами острый выступ челюсти и изучающе глядя на Боба Стара.
— Я рад, что ты мне об этом рассказал, — сказал он наконец, и голос его был тих и очень серьезен.
— Я знаю, что ты чувствуешь, потому что когда-то я тоже думал, что убить человека для меня невозможно.