— Ах, парень.
— Толстяк подошел к нему, колыхаясь при ходьбе, стараясь не приближаться к жуткой бездне и, тем не менее, с облегчением вздыхая.
— Мы думали, ты так и не очнешься, прежде чем умрешь от холода.
Гигантская сила Хала Самду подняла его на ноги.
Слабо вцепившись в двоих мужчин, он почувствовал, что Жиль Хабибула рыдает от радости.
— Долго мы ждали, дружище.
Смертельно долго…
— Провал?
— Он пустым взглядом посмотрел на него, в то время как Жиль Хабибула оттаскивал его подальше от края.
— Где мы?
— Это то, что осталось от тюрьмы.
— Голос старого солдата был тонок от страха.
— После того, как нападавшие забрали узника, с неба ударил красный свет — там, должно быть, находился их невидимый корабль.
Стены под ним превратились в ничто.
Сама земля превращалась в красное пламя и исчезала.
Ах, дружище, этот жуткий провал — все, что осталось от тюрьмы, гарнизона и крейсеров Легиона, стоявших за стеной.
Я не понимаю…
— Так он сбежал!
Боб Стар тяжело повернулся к этой чудовищной бездне, чувствуя себя слишком слабым даже для того, чтобы броситься в нее.
Он подвел Легион, и последствия этого парализовали его мозг.
Теперь ничто не имело значения.
Он был пуст, равнодушен, и глаза его глядели на судорожные всплески пламени, вырывающегося в облаках из дюз.
— Он садится поблизости! — просопел Жиль Хабибула с благодарностью.
— Кометчики бежали с узником, а все остальные погибли, но мы, по крайней мере, спасены.
— Скажи мне, — настойчиво прошептал Боб Стар, — как вам удалось выбраться?
— Нам и не удалось, парень, — ответил Жиль Хабибула.
— Это узник пощадил наши жизни. Я даже не знаю, почему.
Он сказал нам, что в действительности он — великий мятежник Орко, однако я полагаю, что ты об этом уже знал.
— Знал, — грустно ответил Боб Стар.
— Я должен был убить его, если возникнет опасность его бегства.
— Он всхлипнул, хотя и пытался сдержаться.
— Но… я не смог этого сделать.
— Мы с Халом ждали тебя в коридоре снаружи.
— По счастью, старик, похоже, не заметил его слез.
— Внезапно мои старые нервы были потрясены жуткой тревогой.
Зазвучала сирена, и на посты побежали полуодетые люди.
Большинство из них не добежало.
Они падали, приятель, поражаемые тварями, которых даже не видели.
И зеленый туман закрыл мои старые глаза.
Я беспомощно упал вместе с остальными.
Пожалуй, немного раньше остальных, ради спасения моей драгоценной жизни.
Хотя в то время, когда я цеплялся за свой старый помутневший рассудок, Хал и все остальные, похоже, уже ничего не видели.
Я услышал лязганье замка и увидел, как поворачиваются эти огромные двери.
Потом я услышал, как какие-то жуткие существа проникли внутрь, — я их так и не увидел.
Неожиданно из камеры вышел заключенный Орко — он говорил и жестикулировал, обращаясь, похоже, к пустому пространству.
Ответом ему были совиные крики и громыхание, от которых кровь стыла в жилах.
И твое тело, парень, плыло за ним следом, несомое кем-то, кого я, по счастью, не видел.
Узник показал на Хала и на меня, и что-то подняло нас — что это было, я не знаю.
Однако нас вынесли из тюрьмы и бросили сюда, на эту мерзлую землю — не постелив покрывала или хотя бы куртки и не дав даже жалкого кусочка пищи.
Поблизости находился какой-то гигантский корабль. Ничего подобного я прежде не видел — да его и нельзя было увидеть, так как он был невидим, — но зато слышал гул механизмов и лязг открывающихся воздушных шлюзов.