Неожиданно красная панель поднялась вверх, и за ней вспыхнула белая лампа.
— Иди вперед, — парень, — сказал он, — и держи оружие в руках.
Возможно, в этом тайнике остался кто-то живой.
А жизнь — слишком драгоценная штука, чтобы рисковать ею в схватке с каким-нибудь отчаянным обитателем с протонными пистолетами…
Боб Стар осторожно пошел вперед по узкому длинному пролету из каменных ступеней.
Тем не менее, он не нашел внизу никого живого.
То, что он нашел, лишь увеличило таинственность астероида.
У подножия лестницы, проложенной в самом центре крошечного мира, находилась огромная комната.
Она содержала в себе биологическую исследовательскую лабораторию.
Там были мощные микроскопы, радиологические и исследовательские аппараты, печи, инкубаторы и чаны с призрачными образцами — по большей части, человеческими.
Кометчики, очевидно, нашли этот тайник так же легко, как Жиль Хабибула.
На полу мерцал пепел от семи человеческих существ.
На борту «Птицы Зимородок» Джей Калам выслушал сообщение Боба Стара о находке, сжав тонкие губы.
Он ничего не сказал, и Боб Стар спросил:
— Вы расшифровали дневник?
— Нет, — сказал командор, покачав головой.
— Это посложнее, чем я рассчитывал.
На планетоиде шло время, и каждый следующий час вносил новую каплю горечи в чашу четырех легионеров.
Растаяла одна надежда, за ней другая.
Они не нашли ни сигнального оборудования, ни запасных геодинов, ни даже лишней бочки ракетного топлива.
Тайна одинокой скалы оставалась неразгаданной.
Джей Калам не сообщал о прогрессе в расшифровке дневника.
Наконец, с мостика «Птицы Зимородка» Боб Стар заметил, что Плутон по пологому эллипсоиду приближается к кометарному объекту.
Вот уже много дней он двигался, сойдя со своей прежней орбиты.
Он в тревоге ждал, что его встретит отталкивающее поле, но ничто не остановило его.
Он столкнулся с морем светящейся зелени и исчез.
Боб Стар повернул телеперископ на Нептун.
На миг он уверился, что эта планета находится на месте, однако потом он увидел, что расстояние между Нептуном и Тритоном увеличилось.
Спутник был уже в пути.
— Тритон, — пробормотал он сдавленно.
— Потом Нептун и, наконец, Земля.
— Он беспомощно сжал кулаки.
— Но я ничего не могу сделать…
В ту же ночь он один вошел в безмолвный мрак огромного холла в белом особняке.
Бледные лампы холодно светили на высоких стенах, облицованных черным и алым.
Белый пол был из твердого металла.
Он внезапно остановился, неверяще глядя на панель в стене.
Он увидел там движущуюся тень.
Она тут же вызвала у него в памяти видение, которое было ему в форте на Нептуне, и лицо, которое не покидало его тяжелые сны.
Дрожа от нетерпения, он быстро двинулся к тени.
Он прошептал:
— Приди ко мне опять… Прошу тебя, приди…
Тени стали более темными и начали сиять, что-то проявилось под поверхностью черно-алой стены.
Теперь между тенями сиял чистый голубой свет, ярче, чем их сияющие края.
Сердце его забилось, когда они соединились и стали совершенной светящейся реальностью.
Ему показалось, что в стене внезапно была вырезана глубокая ниша.
Форма у нее была спиральная.
Она была черной и сияла бесчисленными огнями разбросанных повсюду кристалликов, словно голубых снежинок.
Внутри полыхал пламенем многоугольный пьедестал чистого сапфира.
На пьедестале, как и прежде, стояла девушка.