Он боялся, что я не перенесу шока?
А почему он не прикажет тебе баюкать меня на руках?
ХРАНИТЕЛЬ МИРА
Боб Стар снова спешил к куполу обсерватории.
Жиль Хабибула торопливо переваливался следом, вглядываясь в черное небо и вздрагивая при каждом шорохе ветра в черепицах, словно его рыбьи глаза уже увидели некоего неприятного посетителя, спускающегося с кометы на крышу.
Возле маленького купола Боб Стар помедлил.
Он стоял у края крыши, возле низкого парапета из стекла пурпурного цвета.
Вдали, под ним, простирался Фобос — маленькая луна, столь крошечная и угловатая, что казалась одиноким горным пиком под дворцом, плывущим в пространстве, оторванным от своего мира.
Хотя она была зеленой от посаженных лесов и сияла искусственными озерами.
Он мог припомнить те времена, когда она для него была достаточно большой и красивой, чарующая победа планетарных инженеров, — ее узкие аллеи были полны любых нужных ему приключений.
Но это было в детстве, прежде чем его отправили в Академию Легиона.
Сейчас она была для него лишь местом заключения.
Жиль Хабибула уселся на солнышке на скамейку.
Он порылся в карманах расстегнутой формы и нашел небольшую пустую фляжку с мерной шкалой на боку.
Он подержал ее против солнечного света, и глаза его хмуро взирали на единственную капельку любимого вина.
— Давай, давай, парень, — печально прошептал он.
— Если тебе так уж необходимо глядеть в призрачное лицо смерти.
Бедный старый Жиль подождет тебя.
Он уже ни для чего не пригоден — может разве что жарить свои больные кости на солнце.
В прохладном сумраке обсерватории Боб Стар сел за телескоп.
Его механизмы тихо гудели, быстро отвечая на его прикосновения.
Огромная труба вращалась, обыскивая пространство фотоэлектрическим глазом, и бледный электронный луч пробегал по вогнутому экрану.
Боб Стар склонился к экрану.
Это был колодец тьмы.
В нем плясали белые точки.
Он знал, что самая яркая — троекратно увеличенная звезда Виндемиатрикс.
Поблизости от нее он обнаружил пятно бледно-зеленого цвета, странно размытое.
Он увеличил электронное умножение.
Виндемиатрикс и дальние звезды выскользнули из поля зрения.
Комета висела в одиночестве и быстро росла.
Форма ее была удивительной — необычно совершенный эллипсоид.
Он подумал, что она похожа на зеленоватый футбольный мяч, заброшенный в Систему из ночи космоса. Но кем?
— Двенадцать миллионов миль в длину, — хрипло пробормотал он.
— Это значит, что это не может быть твердой материей.
При такой низкой плотности оно должно быть полым.
Но что внутри?
Воспользовавшись лучевыми фильтрами и спектроскопом, поставленными на полную мощность, он попытался проникнуть под смутную зеленоватую вуаль — безуспешно.
Он вскочил на ноги и выключил прибор, беспокойно щелкнув пальцами.
Он вышел наружу, туда, где сидел Жиль Хабибула.
— Бесполезно, — пробормотал он.
— Я обнаружил облако вокруг нее, однако вглубь заглянуть не удалось.
Он вновь вздрогнул.
Ибо никогда не приходилось видеть ничего столь же сверхъестественного и столь же непонятно-ужасного.
Комета угрожала проклятиями тайн темных межзвездных пространств, из которых она явилась, и сама ее огромная величина гнетуще действовала на разум.
Это было нечто вне мерок и масштабов человека, как человек непостижим для микроскопических инфузорий, кишащих в водяной капле.
— Ну что ж, парень, ты посмотрел на нее.
— Жиль Хабибула радостно вскочил на ноги.
— Лучшие астрономы в Системе не сделали ничего большего.
Давай поедим прежде, чем нас постигнет кара.
Боб Стар молча кивнул. Его разум был по-прежнему отвлечен и не реагировал ни на что.