Он висел в воздухе неподалеку от них.
Внизу медленно плыла крошечная красная звезда, окутанная туманной алой оболочкой.
В десяти футах над нею висела фиолетовая звезда, окутанная фиолетовым туманом.
Красная казалась раскаленной как солнечная поверхность, а фиолетовая — холодной как космическое пространство.
Между обеими звездами струился туман.
В его движении была жизнь — это было похоже на пульсирующую артерию света.
Красная и фиолетовая звезда также пульсировали, как огненные сердца.
Туман, опоясывающий столб пламени, был широким зеленым кольцом.
Это была только часть существа, которое выглядело совершенно материальным, — но, тем не менее, Боб знал, что оно может пройти сквозь прочный сплав корпуса космического корабля.
Его ошеломленный ум вначале воспринял существо как нечто совершенно невозможное.
Он моргнул и посмотрел на темную равнину, протер глаза.
Однако существо не исчезло, когда он посмотрел вновь.
И его чудовищная реальность въедалась в мозг, словно едкий яд.
Он сопротивлялся пронзительному, парализующему ужасу, исходящему от существа.
— Всего лишь цветные лампочки, — пробормотал он.
— Движение тумана.
Не надо бояться…
Но разум-убийца тут же нахлынул на него.
Онемевшие чувства угадали ужасную сущность в этих разноцветных лампочках — чужой мозг, сверхъестественно мощный и совершенно злой.
Каждый атом его тела взаимодействовал с ним, автоматически внезапно изменяясь.
И непрекращающееся биение старой странной боли под треугольным шрамом Железного Исповедника внезапно усилилось.
Каждый импульс становился болезненным, умопомрачительным ударом об обнаженную ткань мозга.
Он боролся со страхом и болью.
Быстро, полубессознательно, пальцы его подзарядили два протонных пистолета.
Эти два пистолета одновременно поднялись.
Изумрудное кольцо выглядело наиболее материальной часть существа.
Он навел на него оружие и нажал одновременно на оба спуска, и не отпускал пистолеты, пока не истощил оба заряда одним-единственным выстрелом.
Два этих слепящих фиолетовых луча могли прорезать бронированную сталь футовой толщины и рассечь на расстоянии в милю любое живое существо — насколько в Системе понимают жизнь.
Однако, словно призрачные мечи, они прошли сквозь зеленое кольцо, не причинив ему вреда.
Дрожа от потрясения и ледяного разочарования Боб Стар вспомнил мнение Джея Калама о том, что человеческое оружие не может убить кометчика.
— Кай… — неожиданно вырвалось из его пересохшего горла.
— Кай…
Голос его прервался, словно от прикосновения смерти.
От столба светящегося пламени послышался другой голос, чья беззаботная ироничная легкость была самым поразительным из того, что Бобу Стару приходилось слышать.
— Это совершенно бесполезно, Боб.
— Это был голос Стивена Орко.
Боб Стар, зашатавшись, отступил.
Легкий звонкий голос был более ужасен, чем весь этот светящийся в воздухе кошмар.
— Ты уже имел шанс, Боб, — сказал голос.
— Когда я был в тюрьме на Нептуне, тебе было достаточно коснуться красной кнопочки.
Но тебе это не удалось.
И боюсь, что никогда не удастся.
Отныне, Боб, мое тело невозможно уничтожить.
— Ты… — Ужас поставил его голос на край срыва.
— Это… ты?
— Я — то, что ты видишь, Боб.
Один из водителей кометы.
Внутри сияющего существа послышалось тихое насмешливое хихиканье.
Затем последовала короткая тишина, и чистый голос заговорил опять.
— Возможно, Боб, — весело предположил он, — тебе было бы интересно услышать о своей матери?