Но, — продолжал командор, — если Эльдо Арруни не удавалось обеспечивать свои творения моральными ограничителями, то в предоставлении им необычных способностей он не встречал затруднений. А может даже, это можно было назвать исключительным интеллектом.
Джей Калам замолчал на миг и продолжал почти буднично:
— Ты, возможно, уже догадался, о чем я тебе рассказываю, Стивен Орко.
Ты не человек.
Ты — синтетический монстр из лаборатории Эльдо Арруни.
Застывшая фиолетовая звезда присела, словно поклонилась.
Туманный столб вновь заговорил сардоническим голосом Стивена Орко. И в нем звучало беззаботное веселье:
— Благодарю, командор.
— Твой случай, — продолжал Джей Калам, — полностью отражен в дневнике.
Эльдо Арруни приложил к твоему созданию исключительные усилия.
Его недюжинный художественный гений был наилучшим образом дополнен в то время практическими деловыми инстинктами.
Он предполагал создать нечто совершенное, подлинного супермена.
Однако вскоре после того, как ты покинул его колбы и инкубаторы, он обнаружил в тебе фатальный изъян — холодного дьявола, спящего.
Он увидел, что его усилия грозят закончиться близким концом человечества, причем самым неотвратимым.
В дневнике отражена занятная борьба.
Одни записи восхваляют твое физическое совершенство и замечательный интеллект: он вложил в тебя всю свою любовь. Ибо он действительно любил тебя, как любит художник свой шедевр. Как человек любит своего сына.
Следующая запись — мрачное изложение сомнений и предложений, полное свидетельств дьявольской холодности, которую он не смог изъять из тебя, несмотря на весь свой талант… Она заканчивается решением уничтожить тебя.
К несчастью, этот странный беглец не мог заставить себя решиться.
Наконец, любовь и вполне оправданный страх привели его к печальному компромиссу.
Он запечатал тебя в магниево-литиевый цилиндр, предприняв все необходимое для твоего жизнеобеспечения, и пустил дрейфовать в космос вдали от астероида.
Скрыв от тебя твое происхождение, — сказал командор мрачно, — он надеялся избежать последствий своего провала.
Но все равно ты уничтожил своего создателя, Стивен Орко, когда напустил кометчиков на Систему.
Возможно, что длительное беспомощное пребывание в цилиндре оказало дальнейшее воздействие на формирование твоего характера, который и до этого был не из хороших.
Должно быть, отчасти твой неутолимый аппетит во всем, что касается власти и превосходства, — это компенсация за то заключение.
Однако ты никогда не был человеком…
— Благодарю тебя, командор, — вмешался голос Орко, по-прежнему беззаботный и насмешливый.
— Но я не могу вознаградить вас за то, что вы открыли мне тайну моего происхождения.
И, в сущности, я не могу быть милосердным к скоту, которым питаюсь, зная, что никогда не был одним из них.
Яркий туман хихикнул.
— Если ты ожидал благодарности…
Голос вдруг замолчал, когда сияющий правитель кометчиков сделал властное движение, и быстро добавил:
— А теперь можете приготовиться к смерти…
ИСТРЕБИТЕЛЬ
Прислушиваясь к тихому повествованию командора, глядя на светящуюся и прекрасную тварь, которой был теперь Стивен Орко, Боб Стар был раздираем вступившими в свирепый конфликт странными эмоциями.
Ибо его великий враг никогда не был более человеком, как это существо из застывшего огня.
Этот факт отчасти объяснял страх и ненависть, которые душили и мучили его с той страшной ночи в Академии.
Не человек вонзил тупое лезвие Железного Исповедника в его череп, а эта негуманоидная тварь.
Осознание этого заставило боль под старым шрамом ослабеть и утихнуть впервые за все годы.
Он опять обрел смелость и почувствовал, что может найти в себе силы противостоять калечащим приказам, которые отдавал в мозгу измененный голос Орко.
Кулаки его сжались, тоскуя по оружию.
Он сел на корточки возле пустого ящика.
Жиль Хабибула по-прежнему склонялся над ним, содрогаясь от приступов горя, вцепившись в края, громко хныча и часто шмыгая.
— Можете приготовиться к смерти.
— Торопливые последние слова Орко эхом отозвались в его мозгу.
— Потому что мой августейший коллега, похоже, крайне недоволен вашим присутствием в камере генератора…
Боб Стар почувствовал на боку слабое, едва заметное давление дрожащей руки старика, а затем холодное прикосновение маленького предмета, который вложил в его руку Жиль Хабибула.
В мозгу сверкнула вспышка озарения: он понял, зачем командор тянул время.
Повернувшись, чтобы прикрыть предмет телом, он украдкой бросил на него взгляд.
Странное оружие, если это оружие.
Полированный кубик из какого-то черного твердого материала со стороной не более двух дюймов.