Разве твои люди, – продолжал я, указывая на Инфадуса и мерзавца Скраггу, который в это время вытирал кровь несчастного юноши со своего копья, – не сказали тебе о том, что мы за люди?
И видел ли ты человека, подобного этому? – И я указал на Гуда, совершенно уверенный в том, что никогда ничего похожего он не мог видеть.
– Правда, таких людей я никогда не видел, – ответил король.
– Разве они не говорили тебе, как мы поражаем смертью издали?
– Говорили, но я им не верю.
Дай мне посмотреть, как вы это делаете.
Убей одного из тех воинов, что стоят вон там, – и он указал на противоположную сторону крааля, – и тогда я поверю.
– Нет, – ответил я, – мы не проливаем невинной крови. Мы убиваем лишь тогда, когда человек в чем-нибудь провинился и заслуживает такой кары. Если же ты хочешь убедиться в нашем могуществе, вели своим слугам пригнать в твой крааль быка, и он упадет мертвым прежде, чем пробежит двадцать шагов.
– Нет, – рассмеялся король, – убей человека, и тогда я поверю.
– Хорошо, о король! Пусть будет по-твоему, – сказал я спокойно. – Пройди через площадь к воротам крааля, и, прежде чем ты дойдешь до них, ты будешь мертв. Если не хочешь идти сам, пошли твоего сына Скраггу. (Надо сказать, что в тот момент мне бы доставило большое удовольствие подстрелить этого негодяя.)
Услышав эти слова, Скрагга с воплем ужаса бросился в хижину.
Твала высокомерно взглянул на меня и нахмурился: мое предложение ему было явно не по душе.
– Пусть пригонят молодого быка, – приказал он двум слугам.
Те со всех ног бросились исполнять его приказание.
– Теперь, – сказал я, обращаясь к сэру Генри, – стреляйте вы.
Я хочу показать этому бандиту, что я не единственный колдун в нашей компании.
Сэр Генри тотчас же взял винтовку и взвел курок.
– Надеюсь, что я не промахнусь, – сказал он с тяжелым вздохом.
– Если не попадете с первого раза, стреляйте второй раз.
Цельтесь на сто пятьдесят ярдов и ждите, пока животное не повернется к вам боком.
Снова наступило молчание. Вдруг в воротах крааля показался бык.
Увидев такое скопление народа, он остановился, обводя толпу испуганными, бессмысленными глазами, затем круто повернулся и замычал.
– Стреляйте! – прошептал я.
Бум! Бум! – раздался оглушительный выстрел, и все увидели, что бык лежит на спине, конвульсивно дергая ногами: разрывная пуля угодила ему прямо в ребра. Многотысячная толпа замерла от удивления и ужаса.
С невозмутимым видом я повернулся к королю:
– Ну что, солгал я тебе, о король?
– Нет, белый человек, ты сказал правду, – ответил Твала с почти благоговейным ужасом.
– Слушай, Твала, – продолжал я, – ты все видел.
Знай же, мы пришли сюда с миром, а не с войной.
Посмотри! – И я высоко поднял «винчестер». – Вот этой палкой с дырой посередине ты сможешь убивать, как мы. Только помни, что я ее заколдовал.
Если ты поднимешь эту волшебную палку против человека, она убьет не его, а тебя.
Погоди! Я хочу показать тебе еще кое-что.
Пусть один из твоих воинов отойдет от нас на сорок шагов и вонзит в землю рукоять копья так, чтобы его лезвие было обращено к нам плоской стороной.
Это приказание было мгновенно исполнено.
– Теперь, о король, смотри! Отсюда я вдребезги разнесу это копье.
Тщательно прицелившись, я выстрелил, и пуля, ударив в середину лезвия, раздробила его на куски.
На площади снова пронесся вздох ужаса и изумления.
– Так вот, Твала, мы дарим тебе эту заколдованную трубку, и со временем я научу тебя, как с ней обращаться. Но берегись направить волшебство жителей звезд против человека на земле! – И с этими словами я подал ему винтовку.
Король взял наш подарок очень осторожно и положил его у своих ног.
В эту минуту я заметил, что сморщенная обезьяноподобная фигурка выползла из-под навеса хижины.
Она ползла на четвереньках, но, когда приблизилась к месту, где сидел король, поднялась на ноги, сбросила с себя скрывавший ее меховой плащ, и перед нами предстало самое необыкновенное и жуткое человеческое существо.
Это была древняя старушонка, лицо которой так высохло и съежилось от возраста, что по величине было не больше, чем у годовалого ребенка.
Все оно было изрыто глубокими желтыми морщинами, среди которых проваленная щель обозначала рот, а ниже выдавался далеко вперед острый, загнутый подбородок.
Носа у этого существа не было, и вообще его можно было принять за высушенный на солнце труп, если бы на лице его не горели ярким пламенем большие черные, умные глаза, смотревшие осмысленно и живо из-под совершенно белых бровей, над которыми выступал желтый, как пергамент, лоб.
Что касается самой головы, она была совершенно лысая, желтого цвета, и сморщенная кожа на черепе двигалась и сокращалась, как кожа на капюшоне кобры.
Мы невольно вздрогнули от ужаса и отвращения при виде этой страшной старухи. С минуту она стояла неподвижно, потом вдруг вытянула свою костлявую руку, похожую на лапу хищной птицы с когтями длиной почти в дюйм, и, положив ее на плечо Твалы, вдруг заговорила тонким, пронзительным голосом:
– О король, слушай меня!
Слушайте меня, о воины!
Слушайте, о горы, равнины и реки и вся родная Страна Кукуанов!
Слушайте, о небеса и солнце, о дождь, и бури, и туманы!