Позитано расположено на склоне крутого холма и представляет собой кучу беспорядочно настроенных белых домишек, чьи черепичные крыши за сотни лет совершенно поблекли под беспощадными лучами солнца; но в отличие от многих таких же итальянских местечек, которые строились подальше от греха на скалистых возвышенностях, все его прелести невозможно охватить с одного взгляда.
В Позитано есть улочки, взбирающиеся в гору прихотливыми зигзагами, есть облезлые крашеные дома в стиле барокко (но барокко очень позднего), куда некогда наезжала неаполитанская знать, которая могла позволить себе на сезон такое скудное великолепие.
В самом деле, местечко это, пожалуй, даже чересчур живописно, и зимой две или три его скромные гостиницы битком набиты художниками и художницами. Трудясь в поте лица, они каждый по-своему отдают дань эмоциям, которые вызывает у них Позитано.
Одни затрачивают бездну усилий, чтобы запечатлеть на полотне каждое окошко, каждую черепицу, какие только схватывает их пытливый взгляд, и, без сомнения, получают удовлетворение, служащее наградой прилежанию и трудолюбию.
"Во всяком случае, это от души", - скромно говорят они, демонстрируя свои работы.
Другие, порывистые и стремительные, с бешеным неистовством набрасываются на полотна, щедрыми мазками нанося на них краску. Эти говорят:
"Видите ли, я пытался здесь выразить свое я".
Они стоят с полузакрытыми глазами и как бы в раздумье бормочут:
"Кажется, я все же сумел передать самого себя. Как по-вашему?"
А есть и такие, что представляют вам на обозрение в высшей степени занимательное нагромождение кубов и эллипсов и при этом угрюмо цедят сквозь зубы:
"Я это вижу так".
Люди они,- как правило, молчаливые и серьезные и на ветер слов не бросают.
Но Позитано расположено на южном склоне, и летом там мудрено кого-нибудь встретить.
Гостиница в Позитано чистая, прохладная, на ее увитой виноградом веранде приятно посидеть вечерком, любуясь морем, искрящимся в загадочном свете звезд.
У подножия холма, на самом берегу бухты, в маленькой таверне "Марина" под низким сводчатым потолком, можно пообедать анчоусами, ветчиной, макаронами и све-жевыловленной кефалью, запивая все это холодным вином.
Раз в сутки из Неаполя приходит пароход с почтой, на какие-то четверть часа создавая на пляже видимость оживления (порта нет и в помине, и пассажиры высаживаются на берег в маленьких шлюпках).
Однажды в августе, когда Капри, где я поселился, мне наскучил, я решил провести несколько дней в Позитано, нанял рыбацкую лодку и на ней добрался до городка.,По дороге я задержался в тенистой бухточке, искупался, позавтракал и немного вздремнул, так что в Позитано прибыл лишь к вечеру.
К гостинице я поднялся пешком в сопровождении двух крепких рыбачек, тащивших за мной на головах мои чемоданы, и, к своему величайшему удивлению, узнал, что буду не единственным постояльцем.
Официант, по имени Джузеппе, был моим старым приятелем и исполнял сейчас обязанности и коридорного, и портье, и горничной, и повара.
Он сообщил мне, что у них вот уже три месяца живет синьор - американец.
- Он что, художник, писатель или что-нибудь в этом духе? поинтересовался я.
- Что вы, синьор, он настоящий джентльмен.
Чудно, подумал я.
В это время года в Позитано иностранцев не бывает; разве что забредет какой-нибудь немец-турист, распаренный и пропыленный, с рюкзаком за плечами, но и они здесь не задерживаются.
Я не мог представить себе, чтобы человек захотел прожить здесь три месяца, - конечно, если ему не нужно скрываться.
А так как весной весь Лондон только и говорил что о бегстве выдающегося, но тем не менее бесчестного финансиста, у меня родилась забавная мысль, что таинственный незнакомец как раз и окажется им.
Я был с этим финансистом немного знаком и от души пожелал, чтобы мой внезапный приезд не нарушил его покоя.
- Вы увидите синьора в "Марине", - сказал мне Джузеппе, когда я выходил из гостиницы, чтобы снова спуститься к морю.
- Он всегда обедает там.
Когда я пришел в таверну, его там, безусловно, не было.
Я заказал себе обед и выпил "американки", которая, между прочим, не так уж плохо заменяет коктейль.
Через несколько минут, однако, в дверях появился человек, который не мог быть никем иным, как моим соседом по гостинице, и на секунду я почувствовал разочарование, убедившись, что он не имеет ничего общего с мошенником-финансистом.
Это был высокий пожилой мужчина с красивым худощавым лицом, сильно загоревшим после лета, проведенного на Средиземном море.
Он был одет в очень хорошо сшитый, почти щегольской кремовый костюм из чесучи. Шляпы на нем не было.
Коротко остриженные волосы еще не поредели.
Держался он свободно и уверенно.
Он оглядел с полдюжины столов, за которыми местные жители играли в домино и в карты, потом взгляд его остановился на мне.
Глаза незнакомца заулыбались.
Он подошел к моему столику.
- Я узнал, что вы только что прибыли в гостиницу.
Джузеппе сейчас занят, он предложил мне самому представиться вам и сказал, что вы не будете против.
Надеюсь, вам не очень скучно будет пообедать в обществе совершенно незнакомого вам человека?
- Ну, конечно, нет.
Присаживайтесь.
Он повернулся к девушке, накрывавшей для меня стол, и на прекрасном итальянском языке сказал ей, что я обедаю с ним.
Потом посмотрел на мой стакан.
- Я договорился с хозяином, и он держит для меня джин и французский вермут.
Вы позволите смешать вам крепкий мартини?
- Я буду счастлив.
- Мартини, знаете ли, тут редкость, и под его воздействием я лучше проникаюсь экзотикой здешних мест.