Потом умерла ее родственница и оставила ей большое состояние.
В этом отношении все правильно.
Моя жена - очень и очень богатая женщина.
Она начиталась английских романов и давно мечтала провести сезон в Лондоне, устраивать приемы и вообще вкусить великолепия, о котором читала в книгах.
Деньги принадлежат ей, и, хотя такая идея не очень соблазняла меня, я был искренне рад, что ее мечта сбудется.
В апреле мы отплыли в Европу.
На одном с нами корабле оказались молодые герцог и герцогиня Хэрифорд.
- Слышал.
Им-то она и обязана своим первым успехом.
Они были буквально без ума от миссис Барнаби и разрекламировали ее, как целая армия газетчиков.
- Когда мы отплыли, я был нездоров. Карбункул приковал меня к каюте, и миссис Барнаби осталась без присмотра.
На палубе ее кресло оказалось рядом с креслом герцогини, и из случайно подслушанной реплики она поняла, что английская аристократия не слишком высокого мнения о законодателях нашего света.
Жена моя - сообразительная женщина, и она заметила мне, что, если ваши предки подписали Хартию Вольностей, на них вряд ли произведет впечатление то, что дедушка одного из ваших знакомых торговал скунсовыми шкурками, а дедушка другого был паромщиком.
У моей жены очень тонкое чувство юмора.
Разговорившись с герцогиней, она рассказала ей маленький ковбойский анекдот, а чтобы оживить его, сказала, что это случилось с ней самой.
Успех не заставил себя ждать.
Герцогиня упрашивала ее рассказать еще что-нибудь, и жена стала действовать смелее.
Через двадцать четыре часа герцог и герцогиня, можно сказать, ели из ее рук.
В перерывах она приходила в мою каюту и сообщала о ходе событий.
По простоте душевной я находил все это забавным, а так как заняться было нечем, я послал в библиотеку за Брет Гартом и стал подбрасывать жене эффектные детали.
Я хлопнул себя по лбу и воскликнул: - Мы ее называли вторым Брет Гартом!
- А какое удовольствие я испытывал, рисуя себе удивление друзей моей жены, когда в конце плавания появлюсь я и мы расскажем всю правду.
Но я строил планы, не приняв в расчет жену.
Накануне того дня, когда мы должны были прибыть в Саутгемптон, миссис Барнаби довела до моего сведения, что Хэрифор-ды собираются устроить для нее прием.
Герцогиня во что бы то ни стало хотела познакомить ее со всякими замечательными людьми.
Такой случай выпадает раз в сто лет, но я, конечно, все испорчу. Она призналась, что ей пришлось изобразить меня совсем не таким, каков я на самом деле.
Я не знал, что она уже сделала меня Майком-Одной-Двоих, однако подозрение, что она вообще забыла упомянуть о моем присутствии на корабле, уже не раз появлялось у меня.
Ну, короче говоря, она попросила меня уехать в Париж на одну-две недели, пока она не упрочит свое положение.
Я не возражал.
Перспектива немного поработать в Сорбонне улыбалась мне больше, чем хождения по приемам в Мэйфэре [Район богатых особняков в центре Лондона]. Вот как получилось, что я сошел в Шербуре, а жена продолжала путь до Саутгемптона.
Но не прожил я в Париже и десяти дней, как она прилетела ко мне.
Она сказала, что ее успех превзошел самые невероятные мечтания: все было в десять раз удивительнее, чем в любом из романов, но, если появлюсь я, всему конец.
Очень хорошо, согласился я, итак, я остаюсь в Париже.
Ей это не понравилось, она заявила, что не сможет быть ни минуты спокойной, пока я так близко и пока существует угроза, что какой-нибудь знакомый наткнется на меня.
Я предложил Вену или Рим.
Это ей тоже не подошло. Кончилось тем, что я приехал сюда и хоронюсь тут, словно преступник, целых три бесконечных месяца.
- Так вы хотите сказать, что не убивали тех двух игроков, пристрелив одного левой, а другого правой рукой?
- Сэр, я никогда в жизни не держал в руках пистолета.
- А как же с нападением мексиканских бандитов на вашу бревенчатую хижину, когда жена заряжала ружья, а вы три дня отстреливались, пока не подоспели войска?
Мистер Барнаби криво усмехнулся.
- Это для меня ново.
А не кажется ли вам, что это грубо придумано?
- Грубо?!
Да чем это хуже любого фильма о Диком Западе?
- Я едва ли ошибусь, если предположу, что из них-то моя жена и почерпнула эту мысль.
- А корыто!
Стирка белья для рудокопов и все такое.
Да знаете ли вы, что мы надрывались от смеха, когда она рассказывала эту историю.
Ведь она в лондонский свет буквально вплыла на своем корыте.
- Я рассмеялся.