Они выжали это из банка.
– Понятно.
Детективная работа.
Мистеру Кремеру необходимо зеркало, чтобы убедиться, что у него есть нос на лице.
– Я сдаюсь…
Я поджал губы и затряс головой.
– Вы верх совершенства.
Вы то, без чего я ничто.
Я могу придумать только одно улучшение, которое можно здесь сделать: мы могли бы поставить электрический стул в первой комнате и вершить правосудие сами… Я пойду и скажу Фрицу, что буду ужинать в кухне, потому что мне нужно будет уехать около восьми тридцати, чтобы представить вас на похоронной службе.
– Это жаль. – Он был искренен. – А так ли нам нужно ехать?
– Я поеду.
Так будет выглядеть лучше.
Хоть кто-то здесь должен же что-нибудь делать.
Глава 15
В это время, в двадцать пятьдесят на Семьдесят третьей улице очень мало мест для стоянки автомобилей.
Наконец я все же нашел одно, примерно за полквартала к востоку от Белфордской Мемориальной часовни.
Мне показалось что-то знакомое в номерном знаке машины, стоящей прямо перед моей, и, действительно, после того как я вышел из машины и посмотрел, я увидел, что это автомобиль Геберта.
Он был как новый, будучи промыт после его рискованной поездки в заброшенные места округа Патнэм.
Я отдал должное его способности к восстановлению, так как он, очевидно, достаточно поправился за три часа, чтобы появиться на торжественной церемонии.
Я подошел к порталу часовни, вошел и очутился в квадратном зале с панелями из мрамора.
Пожилой человек в черной одежде приблизился и поклонился мне.
Казалось, что он находится под влиянием хронической, но аристократической меланхолии.
Он указал дверь направо от него, простирая часть руки в этом направлении, причем его локоть был прижат к бедру, и пробормотал:
– Добрый вечер, сэр.
В часовню этим путем или… что?
Он тихонько кашлянул.
– Так как у усопшего не было семьи, несколько его близких друзей собираются в отдельной комнате.
– О, я представляю душеприказчика по имуществу.
Я не знаю… Как вы думаете?
– Я бы думал, сэр, в этом случае, вам следует пройти туда…
– Хорошо.
Куда идти?
Он повернулся, открыл дверь и с поклоном пропустил меня.
Я шагнул на толстый мягкий ковер.
Это была элегантная комната, с приглушенным светом, мягкими диванами и креслами, с запахом, напоминающим первоклассную парикмахерскую.
В кресле в углу сидела Элен Фрост, бледная, сосредоточенная и красивая, в темно-сером платье и маленькой черной шляпке.
Впереди нее со слегка вызывающим видом стоял Луэлин, Перрен Геберт сидел на диване справа.
Две женщины, в одной из которых я узнал женщину, принимавшую участие в заседании по выбору конфет, сидели в креслах в другом конце комнаты.
Я кивнул орто-кузенам, и они ответили мне кивком, я кивнул также Геберту, получил от него кивок, и занял кресла слева.
От того места, где Луэлин склонился над Элен, доносились приглушенные голоса… Одежда Геберта выглядела опрятней, чем его лицо, с распухшими глазами.
Я сел и вспомнил фразу Вулфа: «Печальное и молчаливое преклонение перед этим вызывает суеверный страх».
Открылась дверь, и вошел Дадли Фрост.
Я был ближе всех к двери.
Он огляделся, прошел мимо меня, не считая нужным узнавать, увидел двух женщин и крикнул им:
«Здравствуйте», – да так громко, что они подпрыгнули, послал короткий кивок в направлении Геберта, перешел в угол, где были кузены.
– Раньше времени, Боже мой, так и есть!
Почему никогда со мной не случается!
Элен, дорогая, где черт возьми, ваша мать?..
Я звонил три раза… Боже милостивый!
Я забыл про цветы в конце кондов!