– Послушайте, – он встал, – это невыносимо.
Снова и снова этот человек Вулф имеет дерзость препятствовать работе нашего учреждения.
Мистер Скиннер послал меня сюда.
– Держу пари, что так и есть, потому что он не пришел бы опять сюда сам, после последнего случая.
– Он послал меня, и я, конечно, не собираюсь сидеть здесь до одиннадцати часов.
Благодаря чрезмерной снисходительности, с которой некоторые официальные лица слишком часто обращались с Вулфом, он, очевидно, считает себя выше закона.
Никто не может пренебрежительно относиться к правосудию… Никто.
Его красное лицо побагровело еще больше.
– Бойден Мак-Нэр был убит три дня назад прямо в этом кабинете, и имеются все основания полагать, что Вулф знает больше об этом, чем он сообщил.
Его следовало бы немедленно доставить к окружному прокурору – но нет, его даже не допросили как следует.
Теперь убит еще один человек, и снова есть основания полагать, что Вулф скрывает информацию, которая могла бы помочь следствию.
Я пошел на большую уступку ему, придя сюда вообще, и я хочу его немедленно видеть.
Немедленно!
– Верно, я знаю, вы хотите видеть его, но сохраняйте спокойствие.
Давайте сделаем из этого некий гипотетический вопрос.
Если я скажу, что вам нужно подождать до одиннадцати часов, ну и что тогда?
Он свирепо посмотрел на меня.
– Я не хочу ждать.
Я пойду в мою контору. Им займутся.
И я прослежу за тем, чтобы у него отобрали лицензию!
Он думает, что его друг Морли может спасти его, но он не может выйти сухим из воды с такого рода нечестными, закулисными…
Я отвесил ему затрещину.
Я, может быть, и не стал бы, если бы не плохое настроение, в котором я как-никак был… Это отнюдь не был сильный удар, просто небольшой шлепок по физиономии, но он откинул его слегка.
Он отступил на шаг и начал дрожать и стоял так, опустив руки по бокам и сжав кулаки.
Я сказал:
– Не стойте, как пугало.
Замахнитесь, и я врежу вам еще разок.
Он слишком обезумел, чтобы правильно произносить слова.
Он шипел:
– Вы по… пожалеете об этом… Вы… по…
– Заткнитесь и убирайтесь отсюда прежде, чем разозлите меня… Вы говорите о лишении лицензии!
Я знаю, что съедает вас… У вас мания величия, и вы пытаетесь сыграть главную роль в какой-нибудь настоящей игре с того самого момента, как вам дали стол и кресло там.
Я знаю о вас все… Я знаю, почему Скиннер послал вас, он хотел дать вам возможность паясничать, а у вас нет даже достаточно смекалки, чтобы понять это… Следующий раз, если вы разрешите себе произнести наглые слова о том, что Ниро Вулф нечестен и ведет закулисную игру, я не буду лупить вас один на один, а вмажу при всех… Вон!
До некоторой степени, я думаю, я поступил правильно. И конечно, это было единственное, что можно было сделать при данных обстоятельствах, но это не принесло мне глубокого удовлетворения.
Он повернулся и вышел, а после того, как я услышал, что входная дверь закрылась за ним, я пошел и сел за свой стол, почесал затылок и опрокинул пинком корзину для бумаг.
Я испытал только мимолетное удовольствие, когда шлепнул и отчитал его, но теперь, когда это кончилось, где-то внутри у меня было желание почувствовать себя справедливым. И это сделало меня мрачным и привело в еще худшее настроение, чем прежде.
Я терпеть не могу чувствовать себя справедливым, потому что это делает меня беспокойным, и мне хочется пнуть что-нибудь ногой.
Я поднял корзину для бумаг и положил в нее обратно весь мусор, бумажку за бумажкой, сделал еще несколько дел и, наконец, сел с книгой по токсикологии.
Я все еще старался одолеть ее, когда Вулф спустился вниз в одиннадцать часов.
Он прошествовал к своему столу и сел, занялся как обычно своим пером, почтой, вазой с орхидеями, кнопкой для вызова пива.
Выпив пива, он откинулся на спинку кресла и вздохнул.
Он отдыхал после своей напряженной деятельности среди цветочных горшков.
Я сказал:
– Фрисби стал несносным, и я тронул его щеку рукой.
Он собирается отобрать вашу лицензию… и, может быть, бросит вас в чан со щелочью.
– Вот как?..
Он собирался отобрать лицензию до того, как ты ударил его, или после того?
– До этого.
После этого он не очень много говорил.
– Я верю в твое благоразумие.