– Ну, в самом деле. – Вулф погрозил ему пальцем. – Этот вопрос нелепый.
Конечно, получил.
Разве я не занимаюсь этим делом уже четыре дня?
– От кого?
– Ну, например, от вас.
Кремер вздрогнул.
Он воткнул сигару в рот и зажал ее зубами, не отдавая себе отчета, что делает.
Он воздел руки кверху и снова опустил их.
– Беда ваша, Вулф, в том, что вы не можете ни на одну секунду забыть, что вы страшно остроумны.
Черт возьми, я знаю это… Когда и что я сказал вам?
– Нет, мистер Кремер.
Теперь, как говорят дети… теперь уже теплее.
А я еще ее готов.
Предположим, мы будем спрашивать по очереди. Мне тоже любопытно кое-что знать… Сообщение об этом в газетах было неполное.
Какого рода было это новоизобретенное приспособление, пролившее яд на мистера Геберта?
Кремер проворчал:
– Вы хотите знать?
– Я любознателен, и мы могли бы к тому же скоротать время.
– О! Мы могли бы!
Инспектор вынул сигару, посмотрел с удивлением на ее незажженный конец, приставил к нему спичку и затянулся.
– Дело было так.
Возьмите кусок обычного лейкопластыря в дюйм шириной и десять дюймов длиной, приклейте концы этой ленты к обшивке верха автомобиля Геберта над сиденьем водителя на пять дюймов друг от друга, так чтобы лента свободно качалась, как гамак.
Возьмите обычный грубый соусник вроде тех, которые продают в магазине, где все по пять и десять центов, и положите его в этот маленький гамак. Вам нужно только его тщательно уравновесить, потому что малейшее движение может перевернуть его.
Прежде чем поставить блюдо в гамак, налейте в него пару унций нитробензола – или, если предпочитаете, вы можете назвать это эссенцией мирбаны или искусственным маслом горького миндаля, потому что это все одно в то же.
Налейте также вместе с этим одну унцию или около того простой воды так, чтобы нитробензол осел на дно, а слой воды наверху будет препятствовать испарению и запаху…
Если вы попытаетесь влезть в машину, как обычно люди влезают, вы обнаружите, что ваши глаза естественно направляются на сиденье и пол, и не будет ни одного шанса на тысячу, что вы увидели бы что-нибудь, прикрепленное к крыше, в особенности ночью. И больше того, вы найдете, что ваша голова войдет на расстояние дюйма от крыши и вы обязательно ударите блюдо, а даже если не ударите, оно упадет и прольется на вас на первой выбоине, на которой вы подскочите или при первом угле, за который повернете.
Как вам нравится такая грубая шутка?
– С прагматической точки зрения почти совершенная.
Просто, эффективно и дешево!
Если у вас был яд в течение некоторого времени как запас на случай крайности, ваше полное снаряжение будет стоить более чем пятнадцать центов: лейкопластырь, унция воды и блюдо для соуса… Из газетных описаний я подозревал нитробензол.
Он сделал бы это.
– Я тоже сказал бы это.
В прошлом году рабочий на красильной фабрике пролил две унции на свои штаны, не непосредственно на кожу, и умер через час… Человек, которому я приказал следить за Гебертом, подбежал к нему после того, как он упал. Он прикасался к нему, и немного яда попало к нему на руки, и он в больнице теперь с синим лицом, фиолетовыми губами и фиолетовыми ногтями.
Доктор говорит, он поправится.
Лу Фрост тоже получил немного, но не так сильно.
Геберт, должно быть, повернул голову, когда почувствовал что-то и нанюхался его, потому что ему попало немного на лицо и, может быть, даже капли две в глаза.
Вы бы посмотрели на него час спустя после того, как это случилось.
– Думаю, что мне не следовало бы смотреть на него, это не принесло бы ему пользы, и, конечно, было бы бесполезно и для меня…
Он посмотрел сочувственно на инспектора и сказал:
– Я полагаю, мистер Кремер, что обычное расследование идет удовлетворительно?
– Снова остроумие.
Да?..
Через минуту я снова потребую свою очередь.
Но я стараюсь удовлетворить вас.
Обычные дела идут точно так, как им и следует, но они никуда не приводят.
Это должно доставить вам удовольствие.
Вы намекнули мне в среду держаться семьи Фростов – хорошо, любой из них мог бы сделать это.
Если это был один из молодых, то они сделали это вместе, потому что вошли вместе в часовню.
У них было достаточно времени только лишь прикрепить тесьму и налить яд, потому что они вошли туда только через минуту или две после того, как вошел Геберт.
Это могло быть сделано и за две минуты, я пробовал это. Мать и дядя вошли отдельно, и каждый из них имел достаточно времени.