Вулф погрозил ему пальцем.
– Дело в том, что вы неблагодарны… Вы хотели бы, чтобы это дело было решено, и преступник наказан, не так ли?..
Оно решено… Закон – это завистливое чудовище, и вы представляете его.
Вы не можете принять достойного и быстрого завершения схватки между отдельной личностью и тем, что вы называете обществом, пока в вашей власти превратить ее в отвратительную и длительную борьбу; жертва должна извиваться, как червяк в ваших пальцах, не десять минут, а десять месяцев… Пф!
Я не люблю закон.
Это не я, один великий философ сказал, что закон – это осел.
– Ну, не переносите это на меня.
Я не являюсь законом, я просто полицейский… Где вы купили масло горького миндаля?
Глаза Ниро Вулфа сузились.
– Вы и в самом деле хотите спросить меня об этом?
Кремер выглядел смущенным.
Но он упорствовал:
– Я спрашиваю об этом.
– Вы спрашиваете… Очень хорошо, сэр… Я знаю, конечно, что продажа этого вещества незаконна… Ох!
Снова закон!..
Аптекарь, который является одним из моих друзей, устроил мне это.
Если вы достаточно логичны, чтобы пытаться выяснить, кто он, и принять меры, чтобы наказать его за это нарушение закона… Я тогда покину эту страну и поеду жить в Египет, где у меня есть хороший собственный дом… Если же я сделаю это, то один из десяти ваших случаев убийств останется нераскрытым, и я, честное слово, надеюсь, что вы пострадаете за это.
Кремер вынул сигару изо рта, посмотрел на Вулфа и медленно покачал головой.
Наконец он сказал:
– Я согласен… Я не против.
Я не буду совать нос в дела вашего друга… Еще через десять лет я буду готов уйти в отставку… Что беспокоит меня, так это следующее… Что собирается делать полиция, скажем, через сто лет, когда вас не будет в живых. – И он продолжал поспешно: – Ну, не обижайтесь.
Я соображаю, что к чему… Я хотел попросить вас еще об одной вещи.
Вы знаете, что у меня есть комната там в управлении, где мы держим некоторые любопытные вещи – топоры, пистолеты и так далее, которыми пользовались в то или иное время разные преступники… Как насчет того, чтобы взять эту красную коробку и прибавить ее к этой коллекции.
Мне бы в самом деле хотелось иметь ее. Она ведь вам не нужна.
– Я бы не сказал.
Вам придется спросить мистера Гудвина.
Я подарил ее ему.
Кремер посмотрел на меня.
– Как насчет коробки, Гудвин?
Хорошо?
– Нет, – я покачал головой и ухмыльнулся ему, – сожалею, инспектор.
Я намерен сохранить ее.
Это как раз то, что мне нужно, чтобы держать почтовые марки.
Я все еще пользуюсь ею.
Но Кремер тоже получил коробку для своей коллекции, ибо примерно неделю спустя красная коробка Мак-Нэра была найдена в фамильном поместье в Шотландии, в кирпичном дымоходе.
В ней хватило бы информации на три суда присяжных, но к этому времени Каллиду Фрост уже похоронили.
Глава 20
Вулф хмурился, переводя взгляд с Луэлина Фроста на его отца и обратно.
– Где она? – спросил он требовательно.
Был полдень в понедельник, Фросты позвонили по телефону в то утро и попросили принять их, Лу сидел в кресле для «тупиц», его отец слева от него, с табуретом у себя под локтем, а на нем стояли пара стаканов и бутылка «Старого Коркорана».
Вулф только что прикончил вторую бутылку пива и уютно откинулся на спинку кресла.
Я достал уже свою записную книжку.
Луэлин сказал, слегка покраснев.
– Она поехала в Гленнанн.
Она говорит, что звонила вам в субботу вечером, чтобы спросить, может ли поехать туда.
Она… она не хочет видеть никого из Фростов.
Она не захотела говорить со мной.
Я знаю, что это было ужасное время для нее, но, Боже мой, не может же она вечно жить, не общаясь с людьми… Мы хотим, чтобы вы поехали туда и поговорили с ней.
Вы можете доехать туда меньше, чем за два часа.
– Мистер Фрост, – Вулф погрозил ему пальцем, – пожалуйста, прекратите это.