Вы же видите, какая у меня комплекция.
Я не неподвижен, но мое тело обладает конституционным отвращением к внезапным или длительным перемещениям.
Вы говорите о «достойном сочувствии».
А как относительно «достойного внимания» к неприкосновенности жилища?
Я пользуюсь этой комнатой как конторой, но этот дом – мой дом.
До свидания, сэр.
Молодой человек покраснел, но не двинулся с места.
– Вы не поедете? – спросил он.
– Нет.
– Двадцать кварталов, восемь минут, в вашем автомобиле?
– Черт возьми, нет!
Фрост нахмурился.
Он пробормотал про себя:
«Надо же быть таким упрямым», – и полез во внутренний карман пиджака.
Вытащив несколько бумаг, отобрал одну, развернул и посмотрел на нее; остальные положил обратно.
Затем взглянул на Вулфа.
– Я потратил почти два дня, чтобы подписать этот документ.
Теперь подождите. Сдержите ваше нетерпение.
Когда Молли Лоук отравилась неделю назад, дело выглядело нечисто с самого начала.
К среде, два дня спустя, стало ясно, что полиция ходит по замкнутому кругу, и я пришел к вам.
Я знаю вас. И признаю ваши достоинства.
Как вам известно, я пытался заставить Мак-Нэра и других приехать к вам, в вашу контору, но они не захотели. Я пытался уговорить вас поехать туда, но вы отказались. И тогда я послал вас к черту.
Это было пять дней назад.
Я заплатил другому детективу триста долларов за кучу бесполезных вещей, а фараоны от инспектора и ниже приблизительно так же хороши, как Фанни Брайк для роли Джульетты… Как бы то ни было, это трудное дело, и я сомневаюсь, что кто-либо, кроме вас, сможет разобраться в нем.
И я принял решение в ту субботу. За время уик-энда мне пришлось изрядно попутешествовать. – Он протянул бумагу Вулфу.
– Что вы скажете на это?
Вулф взял.
Я видел, как его глаза медленно полузакрылись, и попал, что, каково бы ни было содержание документа, оно привело его лишь к большему раздражению.
Он взглянул на бумагу снова, посмотрел через полузакрытые глаза на Фроста и затем протянул ее мне.
Текст был напечатан на добротной, простой бумаге и датирован: Нью-Йорк, 28 марта 1935 года.
«Мистеру Ниро Вулфу!
По просьбе мистера Луэлина Фроста мы, нижеподписавшиеся, просим Вас расследовать смерть Молли Лоук, которая была отравлена 23 марта в конторе «Мак-Нэр Инкорпорейтед», на Пятьдесят второй улице, в Нью-Йорке.
Мы очень просим Вас посетить контору Мак-Нэра с этой целью…
Мы почтительно напоминаем Вам, что раз в год Вы покидаете Ваш дом, чтобы посетить городскую выставку орхидей, и мы предполагаем, что данная настоятельная необходимость, хотя и не такая существенная для Вас лично, явится достаточным основанием для того, чтобы вы пожертвовали своим комфортом.
С глубоким уважением…
Винольд Глюкнер, Кайлер Дитсон, Т.
М. О'Горман, Раймонд Плен, Ч.Э.
Шенкс, Кристофер Бэмфорд».
Я вернул документ Вулфу, сел за стол и снова ухмыльнулся.
Вулф же свернул бумагу и сунул ее под окаменевший кусок дерева, которым он пользовался как пресс-папье.
Фрост сказал:
– Это самое лучшее, что я мог придумать.
Вы мне необходимы.
Это дело должно быть раскрыто.
Я должен заполучить вас.
Вы поедете?
Вулф выводил указательным пальцем круги на ручке кресла.
– Почему, черт возьми, они подписали эту штуку?
– Потому, что я просил их это сделать.
Я объяснил.