Я выдернул листок из машинки, положил его на угол письменного стола Вулфа и протянул перо Луэлину.
Тот наклонился над бумагой и прочитал ее.
Отец тотчас же вскочил и выхватил лист.
– Не подписывай!
Что это?
Нахмурившись, он прочитал мой текст дважды.
Миссис Фрост тоже протянула руку, взяла бумагу и одним взглядом пробежала ее.
Затем посмотрела на меня.
– Я не думаю, что моему племяннику нужно что-либо подписывать.
– А я полагаю, что нужно.
Я был почти так же, как Вулф, сыт ими по горло.
– Если мистер Вулф почувствует себя свободным от обязательства перед клиентом, он сообщит инспектору Кремеру свою точку зрения на неосторожные слова миссис Фрост.
В этом не может быть сомнения.
Когда Кремер работает над тривиальным убийством целую неделю, не приходя ни к какому выводу, он так ожесточается, что проглатывает сигары целиком.
Он, конечно, не воспользуется брандспойтом, чтобы поливать мисс Элен, но пригласит ее в главное управление и будет рычать на нее всю ночь.
Вы не хотели бы…
– Ладно, – Дадли Фрост нахмурился, гладя на меня, – мой сын желает, чтобы Вулф продолжал расследование.
Я все время думал, что это лучший способ вести дело.
Но он не будет ничего подписывать…
– Нет, подпишет, – Я взял бумагу от Каллиды Фрост и снова положил ее на письменный стол. – Послушайте, в бумаге говорится:
«До последующего уведомления».
Мистер Вулф сказал, что вы можете сообщить мне ваше решение.
Но я должен подтвердить его письменно или, да поможет мне Бог, я сам побеседую с инспектором Кремером.
Лу Фрост посмотрел на свою тетку, на отца, а затем на меня.
– Это, несомненно, одно сплошное недоразумение. – Он поморщился. – Если бы у меня были сию минуту десять тысяч долларов, клянусь Богом… Я сказал:
– Осторожно, перо иногда пачкает.
Берите и подписывайте.
В то время как двое других хмуро смотрели на него, Луэлин Фрост нагнулся над бумагой и нацарапал свое имя.
Глава 5
– У меня мелькнула мысль позвать нотариуса и заставить Стеббинса давать показания под присягой. – Инспектор Кремер еще немного пожевал свою сигару.
– Ниро Вулф за милю от своего дома среди белого дня и в здравом уме?
Значит это, должно быть, налет на Казначейство Соединенных Штатов и нам нужно объявить призыв в армию, установив военное положение.
В четверть седьмого Вулф снова вернулся в кабинет, успокоившись после двух часов, проведенных с Хорстманом среди орхидей, и начал свою вторую бутылку пива.
Выдвинув нижний ящик стола и положив на его край ноги, я уселся поудобнее с записной книжкой на коленях.
Вулф, откинувшись в кресле и сплетя пальцы на самой выпуклой точке живота, мрачно кивал:
– И неудивительно, сэр, когда-нибудь я объясню это вам.
Сейчас все еще слишком свежо в моей памяти. Мне не хочется обсуждать это.
– Ладно… А то я подумал, что вы, может быть, уже оставили свою эксцентричность?
– Да нет. А кто из нас не эксцентричен?
– Бог его знает.
Я – нет… – Кремер вынул сигару, посмотрел на нее и опять сунул в рот.
– Я, черт возьми, слишком глуп, чтобы быть эксцентричным.
Возьмем это дело мисс Молли Лоук, например.
За восемь дней напряженных усилий, как вы думаете, что я выяснил?..
Только то, что Молли Лоук мертва.
В этом нет сомнения!
И я узнал это от медицинского эксперта.
Кремер скорчил отвратительную гримасу.
– Боже мой, я в смятении.
Ну теперь, когда я вам все выложил, как насчет того, чтобы получить от вас то же самое?