– Да, хорошо бы, а где здесь примерочная?
– Третья дверь налево.
Вы знаете капитана Диксона?
Я взял его в помощь.
– Когда-то я знавал его.
Я пошел по коридору, отсчитал третью дверь, открыл ее и вошел.
Эта комната была немного длиннее той, которой мы пользовались накануне.
За столом сидел маленький самодовольный человек с лысой головой, большими ушами и маленькими глазками.
Перед ним были аккуратно разложены карандаши и блокноты.
Я сказал ему, что знаю его – он капитан Диксон, а я Арчи Гудвин – и что сегодня прекрасное утро.
Он посмотрел на меня, не утруждая себя даже кивком головы, видимо, стараясь сберечь свою энергию, а потом разразился каким-то бурчанием, средним между криком совы и кваканьем бычьей лягушки.
Я оставил его в покое и вернулся в большую комнату.
Мак-Нэр обошел толпу сзади и нашел себе стул.
Кремер, увидев меня, сказал:
– Я думаю, мы не будем ждать всех остальных.
Они и без того уже начинают волноваться.
– Ладно, валяйте…
Я прислонился к стене и стал лицом к аудитории.
Здесь собрались люди всех возрастов, разных фигур и комплекций, и представляли собой примерно то, что можно было ожидать.
Было очень мало женщин, которые могли бы позволить себе заплатить триста долларов за весенний костюм, да к тому же большинство из них можно было бы завернуть в кусок старой мешковины и получить тот же результат!
Среди присутствующих исключением в то утро казалась миссис Эдвин Фрост, которая сидела очень прямо в первом ряду, а с ней две богини по одной с каждой стороны.
Луэлин Фрост и его отец сидели позади них.
Я также заметил рыжую женщину с молочно-белой кожей и с глазами, как звезды. Позднее я узнал, что это была графиня фон Ранц-Дяйхен из Праги.
Кремер сидел ко всей этой толпе лицом и говорил:
– …Сначала я хочу поблагодарить мистера Мак-Нэра за то, что он закрыл свой магазин и разрешил использовать его для нашей цели.
Мы ценим его помощь и понимаем, что он так же, как и мы, стремится расследовать до конца это печальное дело… Затем я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли и тем самым показали, что в нашей стране много добропорядочных граждан, готовых оказать содействие закону.
Никто из вас, конечно, не обязан был приходить.
Вы просто исполняете ваш долг.
Я благодарю вас от имени комиссара полиции мистера Хомберта и районного прокурора мистера Скиннера.
Мне хотелось сказать ему:
«Не останавливайтесь на этом, стоит добавить еще мэра, председателей Совета старейшин и т. п.».
Кремер продолжал:
– Я надеюсь, что никто из вас не будет оскорблен или раздражен тем экспериментом, который мы хотим провести.
Мы не смогли объяснить его каждому из вас по телефону, и я хочу сделать общее пояснение.
Я полагаю, что некоторые из вас сочтут его абсурдным… Вероятно, потом вы расскажете вашим друзьям, какой глупой бывает полиция.
Но я заверяю вас, что мы делаем это не просто для забавы, а рассматриваем как серьезную часть наших усилий добраться до истины в этом прискорбном деле.
Это все, что я хотел сказать.
Теперь я попрошу вас пройти по коридору до третьей двери налево.
Я организовал все так, чтобы не отнимать у вас время. Вот почему мы попросили вас написать ваше имя дважды, на двух различных листках бумаги.
В примерочной будут капитан Диксон, мистер Гудвин и я.
Мы зададим вам один вопрос – и все.
Когда вы выйдете, вас попросят покинуть здание или остаться здесь в коридоре, если вам нужно подождать кого-нибудь, но не разговаривать с теми, кто еще не был в этой комнате.
Последним придется набраться терпения.
Я еще раз благодарю вас за помощь.
Кремер вздохнул с облегчением, повернулся на каблуках и крикнул группе шпиков:
– Все в порядке, Роуклифф, мы можем начать с переднего ряда.
– Мистер инспектор!
Кремер снова повернулся.
Женщина с большой головой и почти без плечей возникла в середине толпы и вызывающе выставила свою челюсть.
– Я хочу вам напомнить, инспектор, что мы не обязаны отвечать на вопрос, который вы сочтете уместным задать… Я член Союза Достойных Граждан, и я пришла сюда, чтобы убедиться в том, как соблюдается закон.