Обычная вежливость.
Был ли Вулф прав или не прав относительно того, что вы сказали вчера у Мак-Нэра, не имеет значения.
Главное – то, что мы никому не говорим об этом.
Вы видели сегодня утром, в каких отношениях мы с полицией: они поручили мне проводить следственный эксперимент.
Но они ведь не поднимают шум из-за ваших признаний?
Не поднимают.
Вы разве не чувствуете, что вам нужно обсудить с кем-то свои проблемы… раньше или позже?..
Черт возьми, вы чувствуете: тут нет выхода.
Если вы примете мой совет, то можете поговорить с Ниро Вулфом, и чем скорее, тем лучше.
Не забывайте, что мисс Митчел тоже присутствовала при нашей беседе с вами и, хотя она ваш хороший друг…
– Пожалуйста, помолчите.
Элен смотрела на свою вилку, проводя ею взад и вперед по скатерти, и я видел, как крепко были сжаты ее пальцы.
Я откинулся назад и перестал смотреть на нее.
Пришли официантки и начали ставить еду.
Элен Фрост подождала, пока они ушли, а затем произнесла больше для себя, чем для меня:
– Я не могу есть.
– Вы должны. – Я тоже не прикасался к пище. – Всегда следует хорошо покушать.
Во всяком случае, попытайтесь.
Я лично не голоден, а просто составляю вам компанию.
Потом я достал две монетки и положил на стол.
– Моя машина стоит на Пятьдесят второй улице, на полпути в Парк-авеню, со стороны жилых кварталов.
Я буду ждать вас там без четверти два.
Она ничего не сказала.
Я встал, нашел официантку, взял у нее свой чек, оплатил его в кассе и ушел.
Через улицу, чуть подальше я нашел аптеку со стойкой, вошел и съел два бутерброда с ветчиной, запив парой стаканов молока.
Я хотел бы знать, что они сделали там в «Моурленде» с моими бобами? Положили ли обратно в кастрюлю, подумав, что было бы преступлением выбрасывать их?
Об Элен Фрост я не особенно думал.
Другого выхода у нее не было.
И действительно, не было.
Она подошла ко мне без десяти минут два, когда я стоял на тротуаре около машины.
Я открыл дверцу. Элен села в машину, и мы поехали.
По дороге я спросил ее:
– Вы съели что-нибудь?
Она кивнула.
– Немножко.
Я позвонила миссис Лемоут, сообщила, куда еду, и сказала, что вернусь в три часа.
– Ага.
Вы можете успеть.
Я вел машину уверенно, потому что чувствовал себя хорошо: удалось заставить ее ехать, и бутерброды не были слишком жирными. Еще не было двух часов. Элен, хотя губы у нее тряслись, а под глазами залегли тени, была спутницей такого рода, что было бы разумно опустить верх машины и дать публике посмотреть, кого вы везете… Будучи поклонником красоты, я позволил себе изредка взглядывать на ее профиль и заметил, что подбородок Элен выглядит даже лучше под этим углом, чем если бы я смотрел на нее спереди.
Конечно, нельзя было отбросить предположение, что она была убийцей, но нельзя же отрицать ее достоинства.
Мы приехали в две минуты третьего.
Когда я привел ее в кабинет, там никого не было. Я оставил Элен в кресле, испугавшись самого худшего.
Но все было в порядке, Вулф сидел в столовой с пустой чашкой кофе и в послеобеденном блаженном состоянии глядел в пространство, Я встал на пороге и сказал:
– Надеюсь, оладьи были несъедобны.
Мисс Фрост сожалеет, что опоздала на одну минуту.
Мы просто разговорились за восхитительным завтраком, и время пролетело незаметно.
– Она здесь?
Вот черт!
Благожелательность перешла в недовольство. Но он уже приготовился встать.
– Не воображай, что сможешь обмануть меня.