Мне все это очень не нравится.
Я пошел впереди него, чтобы открыть дверь кабинета.
Вулф двинулся к письменному столу, даже более неторопливо, чем обычно, обошел вокруг кресла мисс Фрост и, прежде чем опуститься в свое, наклонил слегка голову, не сказав ни слова.
Она направила на него спокойный взгляд своих карих глаз. И, клянусь, я понял, что она удерживала свои позиции и собиралась держать их дальше.
Я спокойно сел в кресло с записной книжкой в руках, не пытаясь скрывать ее.
Вулф вежливо спросил:
– Вы хотели меня видеть, мисс Фрост?
Ее глаза блеснули, и она сказала возмущенно:
– Я?
Это вы послали своего человека привезти меня сюда!
– Ах, да, я послал. – Вулф вздохнул. – Теперь, когда вы здесь, не хотите ли сказать что-нибудь определенное?
Она открыла рот, снова закрыла его, и затем кратко ответила:
– Нет.
Вулф снова вздохнул.
Он откинулся в кресле, прикрыл глаза и не двигался.
Потом пробормотал:
– Сколько вам лет?
– В мае будет двадцать один!
– Какого числа?
– Седьмого.
– Я так понимаю, что вы называете мистера Мак-Нэра «дядя Бойд».
Ваш кузен сообщил мне это.
Он ваш дядя?
– Конечно, нет.
Я просто называю его так.
– Вы давно его знаете?
– Всю жизнь.
Он старый друг моей матери.
– Тогда вы знаете его вкусы.
Какой сорт конфет он предпочитает?
Элен побледнела, но ни ее взгляд, ни голос не изменились.
Она даже не взмахнула ресницами.
– Я… не знаю.
В самом деле, не могу этого сказать.
– Ну, ну, мисс Фрост, – Вулф продолжал говорить спокойным голосом, – я же не прошу вас открыть какой-нибудь особый секрет, известный только вам.
О такого рода деталях можно спросить у многих людей. Любого, живущего вместе с Мак-Нэром, многих из его знакомых, слуг в его доме, в магазине, где он покупает конфеты, если вообще покупает.
Ну, например, он предпочитает «иорданский миндаль». Многие люди могли бы сказать мне об этом.
Так случилось, что в данный момент я спрашиваю вас.
Есть ли какая-нибудь причина скрывать это?
– Конечно, нет.
Мне нет нужды скрывать что-либо. – Она сглотнула. – Мистер Мак-Нэр действительно любит миндаль, «иорданский миндаль», это верно.
Внезапным румянец снова появился у нее на щеках. Молодая кровь давала о себе знать.
– Я пришла сюда не для того, чтобы беседовать о сортах конфет, которые кому-то там нравятся.
Я пришла, чтобы сказать, что вы совершенно превратно истолковали мои вчерашние слова.
– Тогда у вас действительно есть что-то определенное, что вы хотите сказать мне.
– Конечно, есть. – Она разгорячилась. – Эго был просто трюк, и вы знаете это.
Я не хотела, чтобы моя мать и мой дядя приходили сюда к вам, но мой кузен совсем потерял голову. Как обычно, он всегда боится за меня, как будто у меня не хватит ума, чтобы позаботиться о себе.
Вы просто все подстроили так, чтобы я сказала что-нибудь… что-нибудь такое, чтобы заподозрить меня…
– Но, мисс Фрост, – Вулф поднял ладонь в знак протеста, – ваш кузен Лу совершенно прав.
Я имею в виду ваш ум… и не прерывайте меня, я не буду повторять дословно то, что было сказано вчера; вы знаете это так же хорошо, как и я.