Он старый друг тети Келли, матери Элен.
Затем есть еще этот остолоп – Геберт. Но мне лучше начать с самого начала, чтобы вы оценили все это… Ну, как?
Пойдемте?
Вулф отодвинул кресло и поднялся на ноги.
Он зашагал вокруг стола с равномерной, не без изящества, медлительностью,
– Сидите на месте, мистер Фрост, сейчас четыре часа, и я проведу два часа с моими растениями наверху.
Мистер Гудвин, запишите детали. Все, что связано с отравлением мисс Молли Лоук и о затруднениях семьи Фростов, если они имеют к этому отношение.
В четвертый раз, кажется, до свидания, сэр.
Он направился к двери.
Фрост вскочил.
– Но ведь вы поедете в город?
Вулф остановился и величественно повернул голову.
– Пойдите к черту. Вы отлично знаете, что еду. Но, если бы подпись Алекса Мартина стояла на этой заморской бумаге, я бросил бы ее в корзину.
Он расщепляет луковицы… Расщепляет их! Арчи!
Мы встретимся с мистером Фростом в кабинете Мак-Нэра завтра утром в десять минут двенадцатого.
Он ушел, несмотря на протесты клиента.
Через открытую дверь кабинета я слышал из прихожей скрежет лифта, когда Вулф входил в него, и стук закрываемой двери.
Фрост повернулся ко мне. Краска на его лице могла появиться как от удовлетворения достигнутым успехом, так и от раздражения на задержку.
Я оглядел его как будущего клиента – волнистые светло-каштановые волосы, зачесанные назад, широко открытые карие глаза, которые говорили о сообразительности, большой нос и широкая челюсть, делающие лицо слишком тяжелым даже для шестифунтового веса Фроста.
– И все-таки я очень обязан вам, мистер Гудвин. – Он сел. – Очень умно было с вашей стороны посоветовать не ходить к Мартину.
Вы оказали мне большую услугу, и уверяю вас, я ее не забуду…
– Пустой номер. – Я отмахнулся от него. – Я уже говорил вам, что мои советы идут только на пользу конторе.
Я поддерживаю вас, чтобы оживить наши дела, а также в целях научного эксперимента, чтобы выяснить, сколько потребуется эргов энергии, чтобы сдвинуть его с места… У нас давно не было подходящего случая.
Я достал записную книжку и карандаш, повернул стул и вытащил блокнот.
– Между прочим, мистер Фрост, не забудьте, что номер с письмом вы придумали сами.
Мне это не положено.
– Конечно. – Он кивнул. – Строго секретно.
Я никогда не упомяну вашего имени.
– О'кэй!
Я открыл записную книжку на чистой странице.
– Ну, теперь об этом убийстве, расследование части которого вы хотите купить.
Выкладывайте!
Глава 2
Итак, на следующее утро я вел Ниро Вулфа навстречу стихии – впрочем, в то утро сияло яркое теплое мартовское солнце.
Я говорю: «вел его», потому что представлял себе силу убеждения, которая могла бы заставить его поступить вопреки всем правилам.
За двери дома вытащило его, обозленного, мрачного, в пальто, шарфе, с тростью, в том, что он называл гетрами, и в черной фетровой шляпе восьмого размера, надвинутой на самые уши, имя Винольда Глюкнера, возглавлявшее подписи вышеуказанного письма. Того Глюкнера, который получил недавно от агента в Сараваке четыре луковицы розовой орхидеи «целогина пандурата», никогда не виданной прежде, и пренебрег предложением Вулфа заплатить три тысячи долларов за две из них.
Зная, каким скупым был старый страшила Глюкнер, я сомневался, расщедрится ли он на эти две луковицы, независимо от того, сколько убийств расследует Вулф по его просьбе, но во всяком случае бомбу я подложил.
Отъезжая от дома на Тридцать пятой улице около реки Гудзон, где Вулф прожил около двадцати лет, а я с ним почти половину из них, я вел «седан» по направлению к Пятьдесят второй улице, стараясь, чтобы машина шла по возможности гладко.
За исключением одного случая. На Пятой авеню, около Сорок третьей улицы, была идеальная маленькая канавка около двух футов в поперечнике, и я сманеврировал так, что с размаху влетел в нее.
Я посмотрел в зеркало на Вулфа, сидящего на заднем сиденье. Лицо его перекосилось от злости.
Я сказал:
– Сожалею, сэр, ремонтируют улицы.
Он ничего не ответил.
Луэлин Фрост сообщил мне накануне, какое место занимает объединенное предприятие Бойда Мак-Нэра в деловом мире. Все это было мной записано и прочитано Ниро Вулфом в понедельник вечером. Я быстро понял степень классовых устремлений этого предприятия.
Мы встретились с Фростом внизу, у входа в здание.
Первой, кого я увидел и услышал, когда Фрост вел нас к лифту, чтобы подняться на второй этаж, где помещались кабинеты и отдельные комнаты для шоу, была продавщица. Она представляла собой некий гибрид графини и техасской кобылы.
Продавщица объясняла покупателю, что маленький зеленый спортивный костюм для девушки – модель, сделанная из материала ручной выработки одной известной фирмы и по проекту самого мистера Мак-Нэра. Однако костюм можно приобрести за какие-то жалкие три сотни… Я подумал о муже покупательницы и содрогнулся… Входя в лифт, я суеверно скрестил указательный и средний пальцы и заметил про себя:
«Не сказал бы вам, что мне нравится это место».
Второй этаж выглядел не менее элегантно, но здесь было спокойнее.
Не было ни продавцов, ни покупателей.