Хотите ли вы, чтобы мистер Гудвин отвез вас в полицейское управление, или мистеру Кремеру следует прислать за вами?
В ее голосе послышались просящие нотки:
– Не надо… не надо! Она схватила перо и написала свое имя под пунктом два на напечатанной мной бумаге.
Она так обезумела, что рука ее тряслась.
Вулф уже говорил по телефону:
– Мистер Кремер?
Здравствуйте.
Я хотел бы узнать, пришли ли вы к каким-либо заключениям сегодня утром… В самом деле?.. Я не сказал бы этого… Нет, нет, но я начал расследование в другом направлении, которое, возможно, выльется во что-нибудь позднее… Нет, сейчас еще нет ничего для вас. Как вам известно, я люблю действовать по собственному усмотрению в таких делах… Вы должны предоставить это мне, сэр…
Когда он повесил трубку, Элен Фрост все еще смотрела на него, выставив вперед подбородок и сжав губы.
Вулф взял бумагу, и, взглянув на нее, протянул ее мне, затем уселся поудобнее в кресле и позвонил, чтобы принесли пиво.
– Итак, мисс Фрост, вы признали, что обладаете информацией относительно орудия убийства, которую отказываетесь открыть… Я хочу напомнить вам, что не обещал держать это признание в секрете.
Пока я молчу, но не собираюсь делать это в дальнейшем.
Вы знакомы с методами полиции.
Напоминаю, что сокрытие сведений о преступлении считаются также преступным действием.
Может быть, это нелепо, но в полиции придерживаются такого мнения.
Например, если бы они знали, что вы подписали сегодня, то действовали бы по теории: либо вы положили яд в конфеты, либо знаете, кто это сделал.
Я не сделаю этого.
Но ради проформы задам вам вопрос: вы отравили конфеты?
У нее это довольно хорошо получилось.
Она ответила спокойным, только немного сдавленным голосом:
– Нет.
– Знаете ли вы, кто это сделал?
– Нет.
– Вы помолвлены?
– Это не ваше дело.
Вулф сказал терпеливо:
– Мне придется спросить о многом, что вы будете считать не моим делом.
Поэтому, мисс Фрост, глупо с вашей стороны без нужды раздражать меня.
Вопрос, который я задаю вам, совершенно безобидный; любой из ваших друзей мог бы, вероятно, ответить на него, почему бы не ответить и вам?..
Не воображаете ли вы, что мы ведем с вами дружеский разговор?..
Ни в коем случае!..
Это весьма одностороннее дело.
Я вынуждаю вас отвечать на вопросы, угрожая передать вас в полицию, если вы не будете отвечать.
Вы помолвлены?
Она понемногу раскалывалась.
Ее кулаки сжались на коленях, и она выглядела меньше ростом, как будто усохла, а глаза сделались такими влажными, что наконец в уголке каждого из них образовалась слеза и скатилась по щеке.
Не обращая никакого внимания на слезы, она, глядя на Вулфа, сказала ему:
– Вы грязное, жирное животное.
Вы… Вы…
Он кивнул.
– Я знаю, я задаю вопросы женщинам, только когда это неизбежно, потому что не выношу истерик.
Вытрите глаза.
Она не шевельнулась.
Он вздохнул,
– Вы помолвлены?
Слезы ярости звучали теперь в ее голосе:
– Нет.
– Вы купили алмаз, который на вашем пальце?
Она неохотно взглянула на алмаз.
– Нет.