Радио и я создавали значительный шум.
Бойден Мак-Нэр, опершись правым локтем на колено и склонив голову на руку, закрывавшую глаза, сидел около Вулфа в кресле «для тупиц» – наименование, данное ему мной в тот день, когда окружной прокурор Андерсон из Вестчестера сидел в нем, в то время как Вулф превращал его в дурака.
Мак-Нэр сидел уже почти час.
Он долго лопотал по телефону и отказывался ждать шести часов. В конце концов появился после пяти, полопотал еще что-то и уселся.
Он принес в кармане свой пузырек с аспирином и уже запил пару таблеток, причем я доставлял ему воду, предлагая при этом фенацетин, уверяя, что он лучше аспирина, да еще не обойдется ему ни цента.
Мак-Нэр отказался от выпивки, хотя выглядел, конечно, так, как будто остро нуждался в ней.
Грохот вечернего радио и моей машинки имел целью заглушить звуки голосов, которые могли донестись из передней, когда Вулф провожал свою гостью, мисс Фрост, от лифта до входной двери и до такси, которое Фриц заказал по телефону из кухни.
Конечно, я тоже ничего не мог слышать, поэтому, не позволяя своим пальцам остановиться, все время смотрел на дверь кабинета. Наконец, она открылась, и вошел Вулф.
Осмотрев мизансцену, он подмигнул мне правым глазом, направился к письменному столу и погрузился в кресло прежде, чем посетитель узнал, что он в комнате.
Я поднялся и выключил радио. Воцарилась тишина. Мак-Нэр поднял голову.
Он увидел Вулфа, заморгал, встал и огляделся.
– Где мисс Фрост? – воскликнул он.
Вулф сказал:
– Сожалею, что заставил вас ждать, мистер Мак-Нэр.
Мисс Фрост ушла домой.
– Что? – Мак-Нэр уставился на него. – Ушла домой?
Я не верю этому.
Кто увез ее?
Геберт и Лу Фрост были здесь…
– Они действительно были. – Вулф погрозил ему пальцем. – Я прошу вас, сэр… Эта комната была полна идиотов сегодня днем, и мне была бы приятнее хорошая здоровая обстановка для разнообразия.
Я не лгун.
Я посадил мисс Фрост в машину около десяти минут назад, и она едет прямо домой.
– Десять минут!.. Но я же был здесь!
В этом кресле!
Вы знали, что я хочу видеть ее!
Такого рода обман…
– Я знаю, что вы хотели видеть ее.
Но я не хотел, чтобы вы видели ее, и она в совершенной безопасности, разве что не застрахована от городского транспорта.
Я не хочу, чтобы вы виделись с мисс Фрост, пока я не переговорю с вами.
Это был обман, да, но я имею право играть.
Кстати, а как относительно ваших штучек?
Что вы скажете о неприкрытой лжи, которой вы пичкали полицию с того дня, как была убита Молли Лоук?..
Ну-ка, сэр?
Отвечайте мне!
Мак-Нэр дважды начинал говорить, но так и не закончил.
Он посмотрел на Вулфа, сел, вытащил носовой платок из кармана и, не воспользовавшись им, положил обратно.
На лбу у него выступил пот.
Наконец он сказал слабым равнодушным голосом:
– Я не знаю, о чем вы говорите.
– Нет, вы, конечно, знаете. – Вулф приковал его взглядом к креслу. – Я говорю о коробке отравленных конфет.
Я знаю, как мисс Фрост узнала о ее содержимом.
Я знаю, что вам все было известно с самого начала и вы умышленно скрывали от полиции очень ценную информацию об убийстве… Не будьте идиотом, мистер Мак-Нэр.
У меня есть заявление, подписанное Элен Фрост; ей ничего не оставалось больше делать.
Если бы я сообщил полиции то, что знаю, вы были бы уже в тюрьме.
Пока я не сообщаю им потому, что хочу заработать свой гонорар, а если вас посадят, я не смогу добраться до вас.
Я хочу сделать вам комплимент: вы довольно умны.
Если вы отравили конфеты, я советую вам промолчать и уйти отсюда сразу. А потом все время бояться меня; если же не отравили, говорите по существу, и никакого отклонения от правды.
Я не люблю ультиматумы, даже свои собственные.
Но дело зашло слишком далеко.
Мак-Нэр сидел неподвижно.