Я видел только, как подрагивало его левое плечо, потом начали дрожать пальцы его левой руки.
Он посмотрел на них и схватил другой рукой.
Нервы Мак-Нэра действительно были никуда.
Его взгляд упал на пустой стакан на столе, и он попросил воды, но когда я принес ее, то не обратил на стакан никакого внимания.
Он пробормотал что-то, ни к кому не обращаясь:
– Мне нужно было решиться.
Я думал, что решился. Но я не ожидал всего этого.
Вулф сказал:
– Если бы вы были действительно умным человеком, то сделали бы это раньше, чем вас вынудили.
Мак-Нэр вынул платок и вытер им пот.
Он быстро произнес:
– Милосердный Боже, да вовсе я не умен.
Я самый несчастный дурак, которого когда-либо родили.
Я разрушил свою жизнь.
Бесполезно было бы сообщать полиции то, что вы знаете, мистер Вулф.
Я не отравлял эти конфеты.
– Продолжайте.
– Да, да.
Я не порицаю Элен за то, что она сказала вам об этом, после того, как вы подловили ее вчера утром.
Я могу вообразить, с чем она столкнулась сегодня. Но не виню вас.
Я уже перешел границы всех обычных обид, они не имеют никакого смысла.
Вы замечаете, что я даже не пытаюсь выяснить, что именно Элен сообщила вам.
Я знаю, что она сказала вам правду.
Он поднял глаза и смело посмотрел в глаза Вулфу.
– Я не отравлял конфеты.
Когда я вошел тогда в мой кабинет наверху, было около двенадцати часов. Я хотел отдохнуть от публики несколько минут. Коробка стояла на моем письменном столе.
Я открыл, заглянул в нее, но не взял ни одной конфеты – у меня дьявольски болела голова.
Когда немного позднее пришла Элен, я предложил ей конфеты, но она, благодарение Богу, тоже отказалась так как в коробке не было ее любимой карамели.
Когда я ушел вниз, я оставил коробку на столе. Молли Лоук должно быть, увидела ее там и взяла.
Она любила проделывать подобные штучки.
Он остановился и снова вытер лоб.
Вулф спросил:
– Что вы сделали с бумагой и с лентой, в которые была упакована коробка?
– Ничего.
Коробка не была завернута.
– Кто положил ее на ваш стол?
– Не знаю.
Человек двадцать пять или тридцать входили и выходили из кабинета до половины второго, чтобы посмотреть на модели Крэньюн, которые я хотел неофициально показать.
– Кто, по вашему мнению, положил ее туда?
– Не имею понятия.
– Как вы думаете, кто хотел убить вас?
– Никому, по-моему, это было не нужно.
Вот почему я уверен, что коробка предназначалась для кого-то еще и была оставлена там по ошибке.
Во всяком случае, не могу предположить никакой другой причины.
– Я тоже не предполагаю, – сказал Вулф с возмущением, – вы, конечно, имеете основание считать себя глупым, но вы, несомненно, не слабоумны.
Подумайте, что вы говорите мне. Нашли коробку на своем столе, не имеете представления о том, кто положил ее туда, убеждены, что она не предназначалась для вас, и не знаете, для кого. И однако вы тщательно скрывали от полиции, что видели ее там.
Я никогда не слышал такой чепухи; грудной младенец посмеялся бы над вами.
Вулф глубоко вздохнул и добавил:
– Нужно выпить пива.
Полагаю, мне потребуется все мое терпение.