Фантазия?
Тем не менее я приказал двум моим парням следить за графиней.
Во-первых, этот флакон с аспирином.
В нем было четырнадцать таблеток.
Двенадцать из них – чистые.
Оставшиеся две содержали цианистый калий, приблизительно по пять гран в каждой, тонкое покрытие из аспирина, очевидно, нанесено в виде сухого порошка и тщательно прижато по всей поверхности.
Химик говорит, что покрытие нанесено искусно и основательно, так, чтобы в течение нескольких секунд не чувствовался вкус цианистого калия. До тех пор, пока таблетку не проглотят.
Не было также и специфического запаха горького миндаля во флаконе, и, конечно, он не содержал ни капли жидкости.
Вулф произнес вполголоса:
– Вы все-таки подумали о самоубийстве?
– Я высказал простую возможность.
Ладно, забудьте это.
Предварительное заключение патологоанатома говорит об отравлении цианистым калием, но он не может сказать, были ли проглоченные две таблетки отравлены или нет. Дело в том, что это вещество испаряется, как только становится влажным… Мне кажется, он не придает значения, была ли отравлена одна таблетка или две, и я с ним согласен.
Возникает вопрос, кто положил фальшивые таблетки вместе с аспирином?..
Или хотя бы, кто имел такую возможность?
Я подключил трех своих людей для выяснения, и они занимаются этим.
Ответ до сих пор получен только один – кто угодно.
Всю прошлую неделю или больше Мак-Нэр глотал аспирин, как цыпленок клюет зерно.
Флакон с аспирином все время был или на его столе, или в ящике стола… Сейчас там нет ни одного… Итак, когда он вошел вчера, он должен был засунуть его в карман.
Из пятидесяти таблеток недоставало тридцати шести, и если считать, что он принимал по двенадцать штук в день, то он пользовался флаконом три дня, а за это время десятки людей входили и выходили из его кабинета.
Конечно, все Фросты побывали там, и этот Геберт.
Между прочим… – Кремер порылся, чтобы найти какую-то бумагу, и остановился на одной, – что означает по-французски камал… камелот что-то?
– Carmelot du roi –
«Молодчик короля» – член парижской политической группы роялистов, – пояснил Вулф.
– О!
Геберт был когда-то в этой группе.
Я отправил телеграмму сегодня утром и получил подтверждение.
Теперь он болтается в Нью-Йорке уже больше трех лет, и мы все узнаем о нем.
Предварительные данные (Н.В.С.С.), которые я имею, не ясны.
Вулф удивленно поднял бровь.
– Что такое Н.В.С.С.?
– Это полицейская тарабарщина означает – никаких видимых средств к существованию.
Культурное название для лодырей.
Вулф вздохнул.
Кремер продолжал:
– Мы делаем все, как обычно.
Отпечатки пальцев на флаконе, на ящиках письменного стола Мак-Нэра и так далее.
Узнаем, кто покупал цианистый калий…
Вулф остановил его.
– Я знаю.
Пф!
Но все эти методы не годятся для этого убийцы, мистер Кремер.
Вам нужно будет работать иначе, а не по-старому, уже заведенному порядку.
– Несомненно, придется… Мне или вам! – Кремер отбросил сигару и полез в карман за новой. – Я просто рассказываю вам, что делается.
Кое-что мы обнаружили.
Например, вчера днем Мак-Нэр спрашивал своего адвоката, нельзя ли каким-нибудь образом выяснить, растратил или нет Дадли Фрост, опекун, имущество своей племянницы или какую-либо его часть. И он просил адвоката сделать это побыстрей.
Он сказал, что когда Эдвин Фрост двадцать лет назад умер, он оставил свою жену без единого цента и завещал все своей дочери Элен. Своего брата Дадли он сделал опекуном при условии, что никто, даже Элен, не потребуют отчета от Дадли.
И Дадли никогда не отчитывался.
Мы это учли.
Говорит это о чем-либо?