Таким образом, я захватил бы ее прежде, чем кто-либо из людей Кремера…
– Довольно. – Вулф был решителен, но невозмутим. – Я терплю подстрекательство, Арчи, только тогда, когда это нужно.
В данном случае я не нуждаюсь в нем, мне нужны факты, но я отказываюсь тратить напрасно твою и мою энергию на составление коллекции из вещей, которые могут стать совершенно бесполезными, если красная коробка будет найдена.
Что касается поисков коробки, мы, очевидно, не участвуем в этом, раз кремеровские терьеры царапаются у каждой норы.
Потом он добавил с некоторым ехидством:
– Я предпочитаю напомнить тебе о том, что предусматривала моя вчерашняя программа: наблюдать за приготовлением гуся, а не смотреть, как человек умирает от яда.
А твоя программа на это утро: ехать в Гарфтилд за только что зарезанным козленком, а не надоедать мне глупостями.
Ну, а программа на этот день… Фриц!
Фриц приблизился.
– Мистер Луэлин Фрост хочет видеть вас.
– Вот дьявол. – Вулф вздохнул. – Ничего нельзя сделать, Арчи, чтобы избавиться от него?
В конце концов, он наш клиент.
Проводите его сюда.
Глава 10
Очевидно, на этот раз Луэлин пришел не за тем, чтобы вытаскивать толстых людей из кресел.
И не привел своего адвоката.
Он выглядел немного подавленным, притихшим, а его галстук был смят.
Он пожелал нам обоим доброго утра таким тоном, как будто нуждался в поддержке. Он даже поблагодарил Вулфа за то, что тот пригласил его сесть.
Потом сел и стал переводить взгляд с одного из нас на другого, словно не мог вспомнить, зачем пришел.
Вулф сказал:
– Вы были потрясены, мистер Фрост.
Я тоже. Мистер Мак-Нэр сидел в том же кресле, что и вы сейчас, когда проглотил яд.
– Я знаю, что он умер прямо здесь.
– Да, это действительно так.
Говорят, что три грана яда убивают человека за тридцать секунд.
Мак-Нэр принял пять или десять.
У него начались судороги почти немедленно, и он умер в течение минуты.
Я выражаю вам соболезнование.
Хотя вы с ним не были в хороших отношениях, но все же вы знали его долгое время.
Не правда ли?
– Я знал его около двенадцати лет.
Мы… мы были не в таких уж плохих отношениях. – Он помолчал, раздумывая. – Ну, я полагаю, мы были… Я не думаю, что мы не любили друг друга.
Было, пожалуй, лишь непонимание.
Я только сегодня утром узнал, что был не прав в основном пункте, который восстанавливал меня против него.
Я думал, что он хотел, чтобы моя кузина вышла замуж за этого типа Геберта, а теперь узнал совсем обратное.
Он был решительно против этого.
Да, я был не прав.
Видите ли, когда я пришел к вам в понедельник… и на прошлой неделе тоже… я думал, что знаю кое-что.
Я не сказал ничего вам. Я знал, что предубежден, и не хотел никого обвинять.
Я надеялся, что вы выясните… А теперь я хочу извиниться.
Моя кузина рассказала мне, где она видела коробку конфет.
Было бы лучше, если бы она рассказала вам все сама.
Но беда в том, что у меня на уме было другое…
– Я понимаю, сэр, – в голосе Вулфа звучало нетерпение, – вы знали, что Молли Лоук была влюблена в мистера Пэрри Геберта.
Вы знали, что мистер Геберт хотел жениться на вашей кузине Элен. И вы думали, что мистер Мак-Нэр относился благосклонно к этой идее.
Вы были готовы подозревать, что причиной появления отравленных конфет был этот любовно-матримониальный треугольник, так как были жизненно заинтересованы в этом. Потому что вы сами хотели жениться на вашей кузине.
Луэлин уставился на него с удивлением.
Его лицо покраснело. Он вскипел: – Откуда вы это взяли?
Я… жениться на ней?
Вы с ума сошли!