Пойдемте.
Вы слышали, что он сказал о неприятностях для любого из Фростов?..
Разве вы не видите, что это он напустил на нас полицию, как если бы мы все были шайкой убийц.
И он сделал это на основании чего-то, что сказал ему вчера Мак-Нэр прежде… прежде чем это случилось.
Я не говорю, что Мак-Нэр солгал ему, я просто говорю…
– Лу, прекратите это!
Она произнесла эти слова негромко, но решительно, потом положила руку на его рукав.
– Послушайте, Лу.
Вы очень хорошо знаете, что все недоразумения, которые мы когда-либо имели, были из-за дяди Бойда.
Не думаете ли вы, что мы могли бы прекратить их теперь, когда он мертв?
Я сказала вчера мистеру Вулфу, что дядя Бойд был самым прекрасным человеком, которого я когда-либо знала… я не надеюсь, что вы согласитесь с этим… но это правда… Я знаю, что он не любил вас, и я честно думаю, что это единственное, в чем он был не прав. – Она встала и взяла его за руки. – Вы прекрасный человек тоже, Лу, у вас много прекрасных черт.
Но я любила дядю Бойда… Это он наделил меня тем здравым смыслом, который у меня есть.
Благодаря ему я не стала просто совершенно глубокой дурочкой… Он всегда имел обыкновение говорить… всякий раз, когда я… я….
Она резко отвернулась и села, закрыла лицо ладонями и начала плакать.
Луэлин ошеломленно смотрел на нее.
– Ну, Элен, ради Бога, я знаю, что вы чувствуете.
Я зарычал на него:
– Сядьте и заткнитесь.
Прекратите это.
Он хотел продолжать утешать ее.
Я быстро вскочил, ухватил его за плечо и крутнул:
– Вы здесь больше не клиент.
Не возражайте.
Разве я не говорил вам, что сцены действуют мне на нервы?
Он свирепо взглянул на меня, а я оставил его, подошел к шкафу, плеснул немного бренди и взял стакан холодной воды, затем пошел и встал около кресла Элен Фрост.
Довольно скоро она стала спокойнее, а затем вынула платок из сумочки и начала прикладывать его к глазам.
Я подождал, пока она смогла видеть, и сказал ей:
– Бренди 1890 года. Гарнье.
Подлить воды?
Она отрицательно покачала головой, взяла и деликатно проглотила его.
Я предложил ей воды, и она сделала глоточек.
Затем она посмотрела на Ниро Вулфа и сказала:
– Вы должны извинить меня.
Я не прошу никакой нежности, но вы должны извинить меня. – Она посмотрела на своего кузена.
– Я не намерена больше говорить с вами о дяде Бойде.
Это не ведет ни к чему хорошему, не так ли?
Это глупо…
Она снова промокнула глаза. Сделала глубокий дрожащий вздох, а затем повернулась к Вулфу.
– Мне неважно, что рассказал вам дядя Бойд о нас, Фростах.
Это не могло быть чем-то очень ужасным, потому что он не стал бы лгать.
Мне все равно, если вы работаете также с полицией.
Не может быть ничего более… более неприятного для любого Фроста, чем то, что случилось.
Во всяком случае, полиция ничего не смогла выяснить о Молли Лоук, а вы смогли. – Ее слезы высохли и она продолжала: – Я сожалею, что не решилась рассказать вам… Я думала, что сохраняю тайну ради дяди Бойда, но я сожалею в любом случае.
Я только хочу… Это единственный раз, когда я искренне рада, что у меня масса денег.
Я хочу заплатить вам любую сумму, чтобы выяснить, кто убил дядю Бойда… Любую сумму, и вам не придется получать ее судебным порядком.
Я взял ее стакан и пошел, чтобы налить еще бренди.
Я ухмыльнулся бутылке, когда наливал бренди, размышляя над тем, что это дело оказывается просто сменой одного трудного клиента другим.
Глава 11
Луэлин увещевал:
– Но, Элен, это дело полиции.