– Прекратите это! – Вулф перебил его. – Я ни на что не намекаю; я просто устанавливаю тот факт, что моя клиентка пребывает в неведении относительно своего состояния.
Оно может быть увеличено; оно может быть уменьшено; она не знает.
Не так ли, мисс Фрост?
– Нет, – она нахмурилась, – я не знаю.
Я знаю, что больше двадцати лет доход с состояния выплачивается полностью и быстро, каждый квартал.
В самом деле, мистер Вулф, я думаю, мы становимся…
– Мы скоро закончим: я должен вскоре покинуть вас.
Что же касается неуместности вопросов, я предупреждал вас, что мы можем отклониться в любую область.
Доставьте мне удовольствие и ответьте еще на два вопроса о завещании вашего отца: вступаете ли вы в полное владение и управление вашим состоянием седьмого мая?
– Да.
– А в случае вашей смерти до того, как вам исполнится двадцать один год, кто наследует?
– Если бы я была замужем и имела ребенка то ребенок.
Если нет, то половина пошла бы к моему дяде, а половина его сыну, моему кузену Лу.
– Вот как!
Ничего вашей матери даже в этом случае?
– Ничего.
– Итак, ваш отец защищал свою сторону в этом споре…
Вулф повернулся к Луэлину.
– Хорошенько смотрите за вашей кузиной еще пять недель.
Если что-либо случится с ней за это время, вы получите миллион долларов, но тогда дьявол будет уже вам строить козни.
Завещание – это пагубная штука.
Часто бывает удивительно, сколько бед может наделать гнев человека, даже после того, как клетки мозга, которые питали этот гнев, давно уже сгнили. – Он укоризненно поднял палец на свою клиентку. – Скоро, конечно, вы сами должны будете составить завещание, чтобы распорядиться состоянием, в случае, если вы умрете, скажем, восьмого мая или впоследствии.
Я думаю, у вас есть адвокат?
– Нет.
Я никогда не нуждалась в адвокате.
– А теперь будете.
Вот для чего необходимы адвокаты, которые защищают ваше состояние для вас от расхищения… – Вулф посмотрел на часы. – Я должен покинуть вас.
Я надеюсь, этот день не напрасно был потрачен; вы, я полагаю, считаете, что напрасно, но я так не думаю.
Можно мне пока оставить это так, как есть?..
Благодарю вас за вашу снисходительность.
И пока мы топчемся на месте, дожидаясь, когда эта проклятая коробка будет найдена, я прошу вас о небольшом одолжении.
Не могли бы вы сейчас пригласить к себе домой мистера Гудвина на чашку чая?
Луэлин помрачнел. Элен Фрост взглянула на меня, потом на Вулфа.
– Ну, – сказала она, – я полагаю… если вы хотите.
– Я действительно хочу.
Смею думать, было бы возможно пригласить туда и мистера Геберта?
Она кивнула.
– Сейчас он там.
Или был, когда я звонила матери.
Конечно… вы знаете… мать не одобряет…
– Я осведомлен об этом.
Она думает, что вы ворошите осиное гнездо.
Но в действительности осы – это полиция; вы избежали их, а она нет.
Мистер Гудвин – сдержанный и полезный человек. Он не бездеятельный и полезный человек. Он не бездеятельный.
Я хочу, чтобы он поговорил с мистером Гебертом и с вашей матушкой тоже, если она позволит это.
Вы скоро будете совершеннолетней, мисс Фрост; вы решили попытаться осуществить трудный и, возможно, опасный план. Несомненно, вы можете убедить вашу семью и близких друзей проявить некоторое внимание.
Если им неизвестно какое-либо обстоятельство смерти Мак-Нэра, тем более они должны помочь нам выбраться на путь, который приведет нас к цели.
Поэтому, если вы пригласите мистера Гудвина на чашку чая…
Луэлин вновь прервал его:
– Я думаю, папа тоже будет там, он хотел остаться до тех пор, пока мы не вернемся.