Вот почему я сказал полиции, что они придут к выводу, что это было самоубийство.
– Этот человек был безумцем, – это закаркал Дадли Фрост. – Я уже сказал вам, что он сделал вчера: он дал инструкции адвокату затребовать отчет об имуществе Эдвина!
На каком основании?
На том основании, что он крестный отец Элен?
Абсолютно фантастично и незаконно! Я всегда думал, что он полоумный.
И тут начался общий гвалт.
Миссис Фрост увещевала довольно энергично, Луэлин с почтительным раздражением, а Элен с нервным взрывом.
Перрен Геберт посмотрел на них, кивнул мне, как будто он и я знали забавный секрет, и достал сигарету.
Я не пытался все это записывать, просто наблюдал эту сцену и слушал.
– …Полоумная деревенщина! Почему бы ему и не совершить самоубийство?
Элен, дорогая, я обожаю вас, черт возьми, вы знаете это, но я отказываюсь изображать уважение к вашей привязанности к этому простофиле лишь потому, что его уже нет больше в живых!
Он был мне бесполезен, и я ему тоже! Поэтому что толку притворяться?
Что касается того, что вы притащили сюда этого человека…
– Папа, ну, папа!
Перестаньте!
Перрен Геберт сказал, ни к кому не обращаясь:
– И половины бутылки уже нет!
Миссис Фрост, сидя с поджатыми губами, терпеливо взглянула на него.
Я наклонился вперед, чтобы быть поближе к Дадли Фросту, и фактически заорал на него:
– В чем дело?
Что болит?
Он дернулся назад и воззрился на меня с изумлением.
– Где… что болит?
Я ухмыльнулся.
– Ничего.
Я просто хотел посмотреть, смогли бы вы услышать.
Я так понимаю, что вы замолчали бы и стали слушать только в тот момент, когда я ушел бы.
Лучший способ покончить с этим, для всех вас, – это позволить мне задать вам несколько глупых вопросов, а вам ответить на них кратко и, может быть, честно.
– Мы уже отвечали на них.
На все глупые вопросы, какие только есть.
Мы делаем это весь день.
И все это потому, что этот простофиля Мак-Нэр…
– Хорошо.
Я уже записал, что он был простофилей.
Вы сделали несколько замечаний о самоубийстве.
Какая причина была у Мак-Нэра убивать себя?
– Откуда, черт возьми, мне знать?
– Тогда не можете ли вы предположить какую-нибудь причину экспромтом?
– Мне не нужно предполагать никаких причин.
Этот человек был безумным.
Я всегда говорил это.
Я сказал об этом больше двадцати лет назад, в Париже, когда он имел обыкновение рисовать целые ряды бомб, подвешенных на проводах, и называть это космосом.
Элен начала с возмущением:
– Дядя Бойд никогда не был… Она сидела справа от меня, и я протянул руку, постучал кончиками пальцев по ее рукаву и сказал ей:
– Потерпите.
Всех не переговоришь.
Я повернулся к Перрену Геберту.
– Вы упомянули о самоубийстве первым.
Какая причина была у Мак-Нэра убивать себя?
Геберт пожал плечами.