Геберт сделал пару шагов к ней и остановился.
Она сказала:
– Вы можете положиться на меня, мама.
Но может положиться и дядя Бойд.
Это правильно, не так ли?..
Она посмотрела на меня и сказала забавным голосом, как ребенок:
– Не оскорбляйте мою маму, мистер Гудвин.
Затем она круто повернулась и выбежала, не замечая нас. Удрала от всего этого дела.
Она вышла через дверь направо, не в прихожую, и закрыла за собой дверь.
Перрен пожал плечами и засунул руки в карманы.
Миссис Фрост, прикусив нижнюю губу, посмотрела на него, а затем на дверь, за которой скрылась ее дочь.
Я бодро сказал:
– Я не думаю, что она уволила меня.
Я это так не воспринимаю.
А вы как думаете?
Геберт слабо улыбнулся мне и спросил:
– Вы сейчас уходите, нет?
– Может быть, – я все еще держал открытой свою записную книжку, – вы, господа, могли бы понять, что мы имеем в виду дело.
Мы не просто забавляемся, мы зарабатываем этим на жизнь.
Я не верю, что вы можете отговорить ее.
Это место принадлежит ей.
Но я готов принять отказ прямо сию минуту: пойдемте в ее спальню или туда, куда она пошла, и спросим, уволен ли я? – Я направил свой взгляд на миссис Фрост. – Или поговорим немного прямо здесь.
Вы знаете, они могли бы найти красную коробку, да при этом еще в доме Мак-Нэра.
Как бы вам это понравилось?
Миссис Фрост сказала:
– Глупые, бессмысленные штучки.
– Да, конечно, но думаю, это не так.
Свели счеты.
Если бы вы уволили меня, инспектор Кремер послал бы меня назад сюда с кем-нибудь, если бы Вулф попросил его это сделать, а вы не сможете царапать копов, потому что они чувствительные и лишь стали бы еще подозрительнее.
Сейчас они фактически не подозрительны, они просто думают, что вы скрываете что-то, потому что люди, подобные вам, не хотят никакой гласности, за исключением светской хроники и папиросной рекламы.
Например, они считают, что вы знаете, где находится красная коробка.
Вам известно, наверное, что она считается собственностью Ниро Вулфа; Мак-Нэр оставил ее ему.
Мы действительно хотели иметь ее просто из любопытства.
Геберт вежливо выслушал меня, повернулся к миссис Фрост и улыбнулся ей.
– Вы видите, Каллида, этот парень действительно верит, что мы могли бы сообщить ему что-то.
Полиции тоже.
Единственный способ отделаться от них – это ублажать их.
Почему бы не сообщить им что-нибудь…
Он сделал широкий, обобщающий жест.
– Да, все подряд.
Она неодобрительно покачала головой.
– Здесь не над чем шутить.
Тем более так, как вы.
– Я и не собираюсь шутить.
Им нужна информация о Бойде, и, несомненно, у вас она есть, множество сведений. – Он посмотрел на меня. – Вы стенографируете в своей книжке?
Хорошо… Запишите: Мак-Нэр обожал устрицы, он предпочитал яблочную настойку коньяку.
Его жена умерла при родах, потому что он непременно хотел быть художником, и был слишком беден, чтобы обеспечить должный уход за ней. Ну как, Каллида?
Но этот парень хочет фактов!.. Эдвин Фрост однажды заплатил Мак-Нэру две тысячи франков (в то время четыреста долларов) за одну из его картин, а на следующий день отдал ее цветочнице за фиалку – не за пучок, а за одну. Мак-Нэр назвал свою дочь Гленна потому, что это означает долина, а они вышли из долины смерти, так как ее мать умерла, родив ее… просто пример кальвинистской игривости… Беспечный человек, Бойд был одним из самых давних друзей миссис Фрост, сидящей здесь, и она однажды спасла его от отчаяния и нужды. Однако, когда он стал выдающимся современным дизайнером и изготовителем женской шерстяной одежды, он неизменно назначал самые большие цены за все, что она покупала.
И он никогда…
– Перрен!