Я швырнул записную книжку на свой стол, сел и стал не спеша пить молоко… Было бесполезно пытаться оторвать его от книги.
Но немного погодя он достал полоску черного дерева, которой пользовался как закладкой, вложил ее, закрыл книгу, протянул руку и позвонил, чтобы принесли пива.
Затем откинулся на спинку кресла и соблаговолил заметить, что я живое существо.
– Приятно провел день, Арчи?
– Это был не чай, а черт знает что.
Дадли Фрост был единственным, кто попил немного, но он не был склонен делиться, поэтому я отослал его домой.
Я заполучил только одну действительно хорошую новость, что никто кроме дурака не шутит со смертью.
Ну как, вас это поразило?
Вулф сделал гримасу.
– Расскажи мне об этом.
Я прочитал ему об этом по моей записной книжке, заполняя пробелы по памяти, хотя в этом не было особой нужды, потому что я так сжато стенографирую, что мог бы уместить всю конституцию Соединенных Штатов на обратной стороне старого конверта, что и было бы для нее хорошим местом.
Вулфу принесли пиво, и оно подверглось должной участи.
За исключением тех моментов, когда он глотал, он слушал, как обычно, уютно усевшись с полузакрытыми глазами.
Я швырнул свою книжку подальше на стол, повернулся со стулом, вытянул нижний ящик стола и положил на него ноги.
– Таков результат.
С этим покончено.
С чего теперь начинать?
Вулф открыл глаза.
– Твой французский ужасен.
Мы вернемся к этому.
Почему ты отпугнул мистера Фроста разговорами об ордере на обыск?
Нет ли тут какой-либо тонкости, которую я не улавливаю?
– Нет, просто по инерции.
Я задал ему этот вопрос о красной коробке, чтобы получить сведения от двух других тоже, и в то время, когда я делал это, мне пришло в голову, что было бы забавно выяснить, имел ли он что-либо дома, что ему не хотелось бы обнаружить. Во всяком случае, какая от него польза?
Я просто отделался от него.
– А я хотел приписать тебе тонкий умысел.
Например, в случае какой-то неожиданной выходки, жеста или фразы, которые не могли, быть сделаны в его присутствии.
В действительности точно так оно и случилось.
Как бы то ни было, я тебя поздравляю.
Что касается мистера Фроста, всякий имеет что-нибудь дома, что нежелательно видеть другим. Это одно из назначений дома: обеспечить место, где можно держать такие вещи. И ты говоришь, что у них нет красной коробки, и они не знают где она?
– Я высказываю такое мнение.
Взгляд, который Геберт бросил на Фроста, и взгляд, когда я намекнул, что она у Фроста, и взгляд, которым миссис Фрост наградила Геберта, как я уже сказал вам, несомненно, указывают, что они считают содержимое красной коробки очень важным для себя.
Можно вполне предположить, что коробки у них нет, и они не знают, где она находится, иначе они так быстро не отреагировали бы, когда я намекнул на это.
Что до Фроста, то Бог его знает.
У этого парня то преимущество, что он всегда взрывается, что бы ему ни говорили; для наблюдателя, подобного мне, у него нет никакого разнообразия в симптомах.
– Подобного тебе?
Ха!
Я поражен.
Сознаюсь, я удивлен, что миссис Фрост не нашла предлога, как только ты вошел, увести свою дочь в какую-нибудь другую комнату.
Может быть, эта женщина не подвержена таким чувствам, как тревога, беспокойство?..
Даже обычное любопытство…
– Если это обычное, то у нас его нет.
У этой дамы стальной позвоночник и регулятор в главной артерии, который предотвращает ускорение, а также запатентованная система кондиционирования воздуха для ее мозга… Если бы вы хотели доказать, что она убила кого-нибудь, вам нужно было бы видеть, как она сделала это, и обязательно иметь при себе фотографический аппарат.
– Боже мой.
Тогда мы должны найти другого преступника, что может оказаться неприятным.
Возьми свою книжку и посмотри на записи о водевиле мистера Геберта, там, где он цитировал Норбуазена; прочти это предложение.
– Вы хотите еще позабавиться над моим французским?
– В самом деле, нет; это не забава.
Так как твоя запись стенографическая, прочти ее как можно лучше.
Мне кажется, я знаю эту цитату, но нужно быть уверенным.