Если только вы не голодны и не захотите приготовить из него суп.
У Сола ничего не получится с такой птицей.
Вы не можете держать его.
– Еще как можем!
Я еще не кончил, подождите, пока я не расскажу вам.
Мы были там в доме с Гебертом десять или пятнадцать минут, когда послышался шум перед домом. Я выскочил, чтобы досмотреть.
Это были две машины, и они остановились у ворот.
Из них вышла целая куча людей, и они пошли за мной во двор, и, клянусь Богом, они вытащили ружья.
Можно было подумать, что я Диллинджер (известный гангстер).
Я увидел военную форму и издал вопль, чтобы предупредить Сола, а потом они на меня напали.
И меня окружили – кто бы вы думали?..
Роуклифф, этот болван лейтенант из уголовной полиции, три других шпика, два рядовых и еще маленький коротышка в очках, который сказал мне, что он помощник окружного прокурора из округа Патнэм.
Ну как, разве я не был окружен?
– Да, наконец-то.
Они стреляли в вас?
– Еще бы, но я ловил пули и бросал их обратно.
Хорошо, кажется, они пришли для того, чтобы искать эту красную коробку.
Они подошли к двери и хотели войти, Сол оставил Орри там за дверью, подошел к окну и заговорил с ними через стекло.
Конечно, он попросил показать ордер на обыск, и у них его не оказалось.
Потом они долго препирались, и полицейские сказали, что войдут в дом за Солом, потому что он нарушает закон, а Сол показал бумагу, подписанную мистером Вулфом, через стекло, и они направили на нее электрический фонарь.
Последовали дальнейшие переговоры, потом Сол велел мне ехать в деревню и позвонить вам, а Роуклифф сказал, что ничего не выйдет, пока он не обыщет меня из-за красной коробки, а я сказал ему, что, если он прикоснется ко мне, я сдеру с него кожу и повешу ее сушиться.
Но я не мог вывести «седан», потому что машина Геберта стояла на въезде к дому, а другие машины загораживали дорогу у ворот. Поэтому я объявил перемирие, Роуклифф взял свою машину, и мы оба поехали на ней в Брустер.
Это только три мили.
Мы оставили остальную часть всей этой банды сидеть там на пороге.
Я в телефонной кабине ресторана, а Роуклифф дальше по улице в аптеке звонит в главное управление.
Мне в голову пришла мысль сцапать его машину и поехать назад без него.
– Ладно.
Чертовски хорошая идея.
Он знает, что Геберт там?
– Нет.
Геберт побаивается копов, конечно, и не захочет выходить.
Что делать нам?
Выбросить его?
Впустить копов?
Мы не можем выйти и копать. Все, что мы можем, – это сидеть там и смотреть, как Геберт улыбается, а там такой холод, как в сердце англичанина, и у нас нет огня.
Боже мой, вы бы послушали, о чем говорят эти солдаты, я думаю, там, в пустынях, они ловят тигров и львов голыми руками и едят их сырыми.
– Не вешай трубку. – Я повернулся к Вулфу. – Я полагаю, мне нужно прокатиться?
Он содрогнулся.
Я предполагаю, что он подсчитал, что меня ждет, по крайней мере, тысяча толчков на неровностях дороги между Тридцать пятой улицей и Брустером и десять тысяч встречных и проходящих машин.
И таящиеся опасности ночи… Он кивнул мне, и я сказал Фреду:
– Езжайте обратно.
Задержите Геберта и не впускайте их.
Я буду так скоро, как смогу доехать.
Глава 13
Было без четверти десять, когда я вышел к гаражу на Десятой авеню, а потом спустился вниз по склону в своем «родстере».
И было одиннадцать часов тринадцать минут, когда я прикатил в Брустер и завернул налево, следуя указаниям, которые Элен Фрост давала Солу Пензеру.
Час и двадцать восемь минут – совсем неплохо, учитывая плохую погоду между Маскутом и Кротон-фоллз.
Я следовал по мостовой немного более мили, а затем повернул снова налево на грязную дорогу.
Она была узкая, как кругозор фанатика. Я попадал в рытвины и застревал там.
Мои фары ничего не показывали, кроме все еще голых веток деревьев и кустарника. И я начинал думать, что брехня Фреда о диких местах была уж не так глупа.