В деловой части города на Центральной улице я поставил машину на треугольнике, вошел в здание управления полиции и поднялся на лифте.
Я прошел по коридору, как будто он принадлежал мне, вошел в приемную кабинета Кремера так же самоуверенно, как входят они, и сказал большому неуклюжему человеку, сидящему за письменным столом:
– Скажите инспектору, Гудвин из конторы Ниро Вулфа.
Я постоял минут десять, а затем кивком головы меня пригласили войти.
У меня была надежда, что Кремер вышел, и я буду иметь дело с Берком, не потому что я был по природе застенчив, а потому что я знал, что для всех заинтересованных лиц было бы лучше, чтобы у Кремера было больше времени поостыть, прежде чем возобновить контакт с нами.
Но он был там за своим столом, когда я вошел, и, к моему изумлению, он встал и не укусил меня за ухо.
Он только слегка зарычал: что если вам когда-нибудь понадобится массаж, вам следует пригласить Смоуки сделать его для вас.
Смоуки – это маленький парень с изуродованной ногой, который полирует перила на лестнице у входа.
Я сказал:
– Я думаю, мне лучше сесть.
– Думаю, что да.
Валяй.
Уступить тебе мое кресло?
– Нет, благодарю.
– Что тебе нужно?
Я задумчиво покачал головой.
– Черт побери, инспектор, вам трудно угодить.
Мы стараемся изо всех сил помочь вам найти красную коробку, а вас это возмущает.
Мы ловим опасного типа, пытающегося незаконно проникнуть в дом, и передаем его вам, а вы негодуете.
Если мы разгадаем этот случай и презентуем это вам, вы будете обвинять нас в соучастии… Вы, может, помните, как в том деле с бандой Хлыста…
– Да, конечно, я знаю.
Мы ценим прошлые услуги, – но я занят.
Что тебе нужно?
– Ну… Я представляю душеприказчика по имуществу Мак-Нэра.
Я пришел пригласить мистера Геберта присутствовать на похоронной службе в Белфордской Мемориальной часовне в девять часов сегодня вечером.
Если бы вы были столь любезны направить меня в его комнату.
Кремер бросил на меня сердитый взгляд.
Затем, сделав глубокий вздох, полез в карман за сигарой, откусил конец, зажег ее и коротко спросил:
– Что у вас есть на Геберта?
– Ничего.
Не обвиняем даже в проезде да красный свет.
Совсем ничего.
– Вы пришли сюда повидать его?
Что хочет Вулф, чтобы вы спросили его?
– Ничего.
Так же как Тамани, мой судья.
Вулф говорит, он просто цепляется за возможность существования или что-то в этом роде, и он не хотел бы впускать его в дом.
– Тогда что, черт возьми, вы от него хотели?
– Ничего.
Я просто держу данное слово.
Я обещал кое-кому, что я приеду сюда и спрошу, как он себя чувствует и каковы его виды на будущее.
Поэтому помогите мне, это честно.
– Может быть, я и поверю.
Ты хочешь на него взглянуть?
– Не особенно.
Но не откажусь.
– Хорошо. – Он нажал на одну из кнопок. – На самом деле, я хотел, чтобы ты пришел.
Этот случай открыт и закрыт, открыт для газет и закрыт для меня.
Если вам интересно знать что-либо, и Геберт, по вашему мнению, мог бы удовлетворить ваше любопытство, валяйте и занимайтесь им в свое удовольствие.
Над ним работают с семи часов утра.