«Это не прощелыга какой-нибудь», — подумала она.
И она сказала очень быстро, не глядя на него, потому что все время следила, не идет ли кто-нибудь к стоике.
— Я из Жанлиса, это под Дижоном.
Вы скажите, что вы тоже из Жанлиса, родня моей матери.
— Непременно, так и скажу.
— Летом каждый четверг, часов около пяти, господа семинаристы проходят здесь, у самого кафе.
— Если вы обо мне вспомните, когда я тоже буду здесь проходить, — выйдите с букетиком фиалок в руке.
Аманда поглядела на него с удивлением; этот взор превратил мужество Жюльена в безудержную отвагу, однако он все-таки покраснел до ушей, выпалив неожиданно:
— Я чувствую, что влюбился в вас без памяти.
— Говорите тише! — отвечала она испуганно.
Жюльен старался припомнить несколько фраз из раздерганного томика «Новой Элоизы», который попался ему в Вержи.
Его память не подвела его: минут десять он цитировал «Новую Элоизу» восхищенной красотке Аманде и сам был в восторге от своей храбрости, как вдруг прекрасная франшконтейка приняла ледяной вид: один из ее любовников показался в дверях кафе.
Он подошел к стойке, посвистывая, подергивая плечами, и поглядел на Жюльена.
И в тот же миг воображению Жюльена, всегда все до крайности преувеличивавшему, представилась неминуемая дуэль.
Он сильно побледнел, отодвинул чашку, принял весьма самоуверенный вид и внимательно посмотрел на своего соперника.
Пока этот последний, нагнув голову, бесцеремонно наливал себе рюмку водки, Аманда взглядом приказала Жюльену опустить глаза.
Он послушался и минуты две сидел, не шелохнувшись, бледный, решительный, не думая ни о чем, кроме того, что вот-вот должно произойти; поистине он был очень хорош в эту минуту.
Соперника удивил взгляд Жюльена; проглотив водку одним духом, он перекинулся словечком с Амандой, потом, засунув руки в карманы своего необъятного сюртука, направился к одному из бильярдов, насвистывая и поглядывая на Жюльена.
Тот вскочил, совершенно обезумев от ярости; но он не знал, как надо поступить, чтобы бросить вызов.
Он положил свой сверток на стол и, приняв самый развязный вид, двинулся к бильярду.
Напрасно благоразумие твердило ему: «Если ты затеешь дуэль с первого же дня в Безансоне, духовная карьера для тебя кончена».
«Все равно.
Зато никто не скажет, что я струсил перед нахалом!»
Аманда видела его храбрость: рядом с его застенчивой неловкостью она особенно бросалась в глаза.
Она тотчас же отдала ему предпочтение перед здоровенным малым в сюртуке.
Она поднялась с места и, делая вид, что следит за кем-то из проходящих по улице, поспешно встала между ним и бильярдом.
— Боже вас сохрани поглядывать так косо на этого господина; это мой зять.
— А мне какое дело?
Чего он уставился на меня?
— Вы что, хотите меня сделать несчастной?
Конечно, он на вас поглядел, да он, может быть, даже и заговорит с вами.
Я же ему сказала, что вы мой родственник с материнской стороны и только что приехали из Жанлиса.
Сам-то он из Франш-Конте, а в Бургундии нигде дальше. Доля не бывал. Вы можете ему смело говорить все, что вам в голову придет.
Так как Жюльен все еще колебался, она поторопилась прибавить, — воображение этой девицы из-за стойки обильно снабжало ее всяким враньем:
— Конечно, он на вас посмотрел, но в этот момент он меня спрашивал, кто вы такой.
Он человек простой, со всеми так держится; он вовсе не хотел вас оскорбить.
Жюльен, не отрываясь, следил взглядом за мнимым зятем; он видел, как тот подошел к дальнему бильярду и купил себе номерок, чтобы принять участие в игре; Жюльен услышал, как он угрожающе заорал во всю глотку.
«А ну-ка, я вам сейчас покажу!»
Жюльен быстро проскользнул за спиной Аманды и сделал шаг к бильярдам.
Аманда схватила его за руку.
— Извольте-ка сперва заплатить мне, — сказала она.
«В самом деле, — подумал Жюльен, — она боится, что я улизну, не расплатившись».
Аманда была взволнована не меньше его, и щеки и у нее пылали, — она очень долго возилась, отсчитывая ему сдачу, и тихонько повторяла:
— Уходите сейчас же из кафе, или я вас не стану любить! А вы мне, признаться, очень нравитесь.
В конце концов Жюльен ушел, но с крайней медлительностью
«А может быть, я все-таки должен пойти и поглядеть вот так же прямо в глаза этому грубияну?» — спрашивал он себя.
И эта неуверенность заставила его проторчать чуть не целый час на бульваре перед кафе: он все дожидался, не выйдет ли оттуда его обидчик.
Но тот не появлялся, и Жюльен ушел.
Он пробыл в Безансоне всего несколько часов, и ему уже приходилось в чем-то упрекать себя.
Старый лекарь, несмотря на свою подагру, когда-то преподал ему несколько уроков фехтования, и это был весь арсенал, которым располагала сейчас ярость Жюльена.