Он вас затем и берет к себе, чтобы вы его избавили от такого рода забот.
Хватит ли у вас ума, чтобы должным образом исполнять все то, что этот нетерпеливый человек даст вам понять полусловом?
Это уж покажет будущее, смотрите, берегитесь!
Жюльен, не вымолвив ни слова, побывал у всех мастеров, адреса которых были указаны маркизом; он заметил, что все они относились к нему почтительно, а сапожник, записывая его имя в свою книгу, вывел: «Господин Жюльен де Сорель».
На кладбище Пер-Лашез какой-то в высшей степени обязательный и весьма либерально выражавшийся господин вызвался показать ему могилу маршала Нея, которого мудрая политика отказала почтить эпитафией. Но, расставшись с этим либералом, который со слезами на глазах чуть не задушил его в своих объятиях, Жюльен обнаружил, что остался без часов.
Обогащенный этим опытом, он через два дня в полдень предстал перед аббатом Пираром; тот долго осматривал его.
— Вы, чего доброго, еще сделаетесь фатом, — сурово вымолвил аббат.
Жюльен выглядел очень молодо и производил впечатление юноши, который носит глубокий траур; он и впрямь был очень мил, но добрый аббат был сам слишком большой провинциал, и не мог заметить, что у Жюльена еще осталась привычка вертеть на ходу плечами, что в провинции считается весьма элегантным и внушительным.
На маркиза, когда он увидел Жюльена, его элегантность произвела совсем иное впечатление, нежели на доброго аббата.
— Вы бы не стали возражать против того, чтобы господин Сорель брал уроки танцев? — спросил он аббата.
Аббат остолбенел.
— Нет, — вымолвил он наконец, — Жюльен не священник.
Маркиз, шагая через ступеньку по узенькой потайной лестнице, сам повел нашего героя в хорошенькую мансарду, окно которой выходило в громадный сад при особняке.
Он спросил Жюльена, сколько сорочек он взял у белошвейки.
— Две, — робко отвечал Жюльен, смущенный тем, что столь важный сановник изволит входить в такие подробности.
— Превосходно, — с серьезным видом сказал маркиз отрывистым, повелительным тоном, который заставил призадуматься нашего героя — Превосходно. Так возьмите еще двадцать две.
Вот ваше жалованье за первую четверть года.
Спускаясь из мансарды, маркиз окликнул какого-то пожилого человека.
— Арсен, — сказал он ему, — вы будете прислуживать господину Сорелю.
Через несколько минут Жюльен очутился один в великолепной библиотеке.
Какое блаженство!
Чтобы кто-нибудь не застал его в таком волнении, он забрался в самый темный угол и оттуда с восхищением оглядывал блестящие корешки книг.
«Все это я смогу прочесть! — говорил он себе — Ну как же мне может здесь не понравиться?
Господин де Реналь уж, наверно, считал бы себя навеки обесчещенным, если бы сделал для меня сотую долю того, что сделал маркиз де Ла-Моль А теперь посмотрим, что я тут должен переписать».
Покончив с работой, Жюльен осмелился приблизиться к книгам; он совсем одурел от радости, увидев полное собрание сочинений Вольтера Он побежал к дверям библиотеки и распахнул их, чтобы его не могли застать врасплох.
После этого он позволил себе насладиться вволю, раскрывая один за другим все восемьдесят томов.
Они были в великолепных переплетах — это был истинный шедевр лучшего лондонского мастера.
Да вовсе и не требовалось всего этого великолепия, чтобы привести Жюльена в неописуемый восторг.
Час спустя вошел маркиз, взглянул на бумаги, переписанные Жюльеном, и с удивлением заметил у него орфографическую ошибку.
«Неужели все, что аббат наговорил мне о его учености, просто басня?»
Сильно разочарованный, маркиз мягко заметил ему.
— Вы не совсем тверды в правописании?
— Да, это правда, — отвечал Жюльен, нимало не подозревая, как он вредит себе этим признанием.
Он был очень растроган добротой маркиза: она невольно приводила ему на память грубое высокомерие г-на де Реналя.
«Пустая трата времени вся эта затея с франшконтейским аббатиком, — подумал маркиз — Но мне так нужен был верный человек!»
— Всякий раз, — сказал он Жюльену, — когда будете заканчивать вашу переписку, проверяйте в словаре те слова, в правописании которых вы не уверены.
К шести часам маркиз прислал за Жюльеном, он с явным огорчением посмотрел на его сапоги.
— Это моя оплошность: я забыл вам сказать, что каждый день в половине шестого вам надлежит одеваться.
Жюльен смотрел на него не понимая.
— Я имею в виду: надевать чулки.
Арсен будет вам напоминать об этом.
А сегодня я извинюсь за вас.
С этими словами маркиз распахнул дверь в гостиную, всю сиявшую позолотой, пропуская Жюльена вперед.
В подобных случаях г-н де Реналь всегда прибавлял шаг перед дверью, чтобы непременно войти первым.
Эта мелкая суетность его прежнего патрона повела сейчас к тому, что Жюльен наступил маркизу на ногу, причинив ему этим немалую боль, ибо тот страдал подагрой.
«Ах, он еще ко всему прочему и увалень», — подумал маркиз.
Он представил его высокой и весьма величественной женщине.
То была маркиза Жюльен нашел, что своим заносчивым видом она немного напоминает г-жу де Можирон, супругу помощника префекта Верьерского округа, когда та восседает на торжественных обедах в Сен-Шарле.
Немного оробевший от пышного великолепия гостиной, Жюльен не расслышал того, что сказал г-н де Ла-Моль.
Маркиза едва соблаговолила взглянуть на него.