– Всего лишь час! – воскликнул Кэррингтон. – Немцы непременно прилетят.
Клянусь Богом, сэр, – прибавил он в раздумье, – нас намерены доконать окончательно.
Нас ещё никогда раньше не бомбили и не торпедировали в ночное время.
Нас ещё никогда не преследовал «Тирпиц».
Нас ещё никогда…
– «Тирпиц»! – прервал его Тэрнер. – Где он, этот «Тирпиц», будь он проклят?
Ему давно бы пора догнать нас.
Понимаю, сейчас темно, и мы изменили курс, – прибавил он, заметив, что Кэррингтон намерен возразить. – Но боевое охранение из быстроходных эсминцев давно бы усйело нас обнаружить… Престон! – воскликнул он, обращаясь к старшине-сигнальщику.
– Глядеть веселей!
Нам семафорят вон с того транспорта.
– Виноват, сэр. – Сигнальщик, едва стоявший на ногах от усталости, подняв фонарь, отстучал «квитанцию».
На «купце» снова сердито замигал огонь.
– «Поперечный излом фундамента машины, – читал Престон. – Повреждение серьезное. Вынужден сбавить ход».
– Подтвердить светограмму, – сухо произнес Тэрнер. – Что это за транспорт, Престон?
– «Огайо Фрейтер», сэр.
– Тот, что напоролся на торпеду пару дней назад?
– Он самый, сэр.
– Передайте:
«Следует сохранять скорость и место в ордере». – Тэрнер выбранился. – Нашли время для поломки машины… Штурман, когда рандеву с эскадрой?
– Ровно через шесть часов, сэр.
– Шесть часов… – Тэрнер сжал зубы. – Через каких-то шесть часов, возможно, рандеву и состоится, – прибавил он с горечью.
– Возможно? – переспросил Кэррингтон.
– Да, возможно, – повторил Тэрнер. – Все зависит от погоды.
Командующий не станет рисковать крупными кораблями в такой близости от побережья, не имея возможности поднять в воздух авиацию прикрытия.
Вот, кстати, и ответ, почему до сих пор не появился «Тирпиц». Какая-то подводная лодка радировала ему, что наши авианосцы идут на юг.
Он будет ждать улучшения погоды… Что теперь пишет транспорт, Престон?
Немного помигав, сигнальный фонарь на «Огайо Фрейтере» угас.
– «Необходимо снизить скорость, – читал сигнальщик, – Имею серьезные повреждения.
Сбавляю ход. Сбавляю ход».
– Он и в самом деле сбавляет ход, – невозмутимо заметил Кэррингтон.
Взглянув на старшего офицера, на его сосредоточенное лицо и потемневшие глаза, капитан-лейтенант понял, что им обоим в голову пришла одна и та же мысль. – Его песенка спета, сэр.
Если только…
– Что «если только»? – взорвался Тэрнер. – Если только мы не оставим ему охранение?
А кого мы ему оставим, каплей?
«Викинг», единственный боеспособный корабль? – Он медленно покачал головой. – Печься о благе большинства – вот в чем наша обязанность.
Они это поймут.
Престон, напишите:
«К сожалению, не можем оставить вам эскорт.
Сколько времени потребуется на ремонт?»
Осветительная бомба вспыхнула прежде, чем Престон коснулся рукоятки сигнального фонаря.
Она вспыхнула над самым конвоем.
На какой именно высоте, определить было трудно, но где-то около двух – двух с половиной тысяч метров. На фоне гигантской белой дуги северного сияния бомба казалась светящейся точкой.
Но точка быстро приближалась, становясь все ярче: если к ней и был прикреплен парашют, то, видно, лишь для стабилизации полета.
В торопливый стук сигнального фонаря ворвался голос громкоговорителя.
– Мостик! Докладывает радиорубка.
Мостик! Докладывает радиорубка.
Депеша с «Сирруса».
«Трое спасенных умерли.
Много умирающих и тяжелораненых.
Срочно необходима медицинская помощь. Повторяю: срочно». Динамик умолк, и в эту минуту «Огайо» замигал в ответ на светограмму флагмана.