Моряки были все ещё озлоблены, глядели на офицеров волком.
Правда, приказы по-прежнему выполнялись – так работает хорошо отлаженный механизм, но повиновение было неохотным, под внешним послушанием тлела ненависть.
Однако офицеры и старшины умело распоряжались подчиненными: командир корабля настаивал на вежливом обращении с матросами.
Странное дело, раздражение команды достигло своего апогея вовсе не тогда, когда «Кемберленд» убрался восвояси.
Произошло это накануне вечером, когда по трансляции было сделано оповещение:
«Почту сдать до 20.00».
Какая там к черту почта!
Те, кто отработал сутки подряд без всякой передышки, спали мертвецким сном, у остальных же не было даже желания подумать о письме.
Старший матрос Дойл, старшина второго кубрика, ветеран с тремя шевронами (тринадцать лет нераскрытых преступлений, как скромно объяснил он появление нашивок, полученных за безупречную службу), выразил свое отношение к этому приказу следующим образом:
«Будь моя старушка одновременно Еленой Прекрасной и Джейн Рассел, а вы, олухи, видели, что у меня за красотка, я не послал бы ей и вшивой открытки».
С этими словами он достал с полки свою койку, подвесил её прямо над горячей трубой (почему не воспользоваться своими привилегиями?) и две минуты спустя спал как убитый.
Его примеру последовала вся вахта до единого. Мешок с почтой был отправлен на берег почти пустой…
Ровно в шесть ноль-ноль, ни минутой позже, «Улисс» отдал швартовы и малым ходом двинулся к проходу в боновых заграждениях.
В серых сумерках, пробивавшихся сквозь низкие свинцовые облака, едва различимый среди густых хлопьев снега корабль, словно привидение, скользил по рейду.
Но даже в редкие паузы между снежными зарядами крейсер было трудно разглядеть.
Казалось, что он невесом: так расплывчат, нечеток был его силуэт.
В нем было что-то эфемерное, воздушное.
Это, конечно, была иллюзия, но иллюзия, хорошо сочетавшаяся с легендой. Хотя «Улисс» и прожил недолгую жизнь, он успел стать легендой, В нем души не чаяли торговые моряки, которые несли трудную службу в северных морях, те, кто ходил из Сент-Джона в Архангельск, от Шетлендских островов до Як-Майена, от Гренландии до заброшенных на край света портов Шпицбергена.
Повсюду, где возникала опасность, где подстерегала смерть, там, словно призрак, появлялся «Улисс». В минуту, когда люди уже не надеялись увидеть вновь хмурый арктический рассвет, взорам их представал силуэт крейсера.
Крейсер-призрак, почти легенда,
«Улисс» был построен недавно, но успел состариться в полярных конвоях.
Он плавал в северных водах с самого своего рождения и не знал иной жизни.
Сначала плавал в одиночку, эскортируя отдельные корабли или отряды из двух-трех кораблей. Потом стал действовать совместно с фрегатами и корветами, а теперь и шагу не ступал без своей эскадры, относившейся к 14-й группе эскортных авианосцев.
В сущности, «Улисс» и прежде не оставался в одиночестве.
За ним по пятам бродила смерть.
Стоило ей костлявым своим перстом указать на танкер, как раздавался адский грохот взрыва; едва касалась она транспорта, как тот, надвое перешибленный вражеской торпедой, шел ко дну с грузом военного снаряжения; прикасалась к эсминцу, и тот устремлялся в свинцовые глубины Баренцева моря. Указывала курносая на подводную лодку, и та, едва всплыв на поверхность, расстреливалась орудийным огнем и камнем падала на дно: тогда оглушенная, онемевшая от ужаса команда молила лишь об одном – о трещине в прочном корпусе лодки, что означало бы мгновенную милосердную кончину, а не мучительную смерть от удушья в железном гробу на дне океана.
Повсюду, где возникал «Улисе», появлялась смерть.
Но смерть никогда не прикасалась к нему.
0н был везучим кораблем, кораблем-призраком, и Арктика служила ему домом родным.
Призрачность эта была, конечно, иллюзией, но иллюзией рассчитанной.
«Улисс» был спроектирован для выполнения определенной задачи в определенном районе, а специалисты по камуфляжу дело свое знали.
Особая арктическая защитная окраска – ломаные, наклонные диагонали белого и серо-голубого цвета плавно сливались с белесыми тонами водных пустынь.
По одному лишь внешнему виду «Улисса» всякий мог определить, что корабль этот создан для севера.
«Улисс» был легким крейсером, единственным в своем роде.
Водоизмещением в 5500 тонн, он представлял собой модификацию знаменитого типа «Дидона», предшественника класса «Черный принц».
Длиной в сто пятьдесят метров при ширине всего в пятнадцать на миделе, с наклонным форштевнем, квадратной крейсерской кормой и длинным, в шестьдесят метров, баком, оканчивающимся за мостиком, «Улисс» был стремительным, быстроходным, подтянутым кораблем. Вид у него был зловещий и хищный.
«Обнаружить противника, вступить в бой, уничтожить».
Такова первая и главная задача боевого корабля, и для выполнения её, причем как можно более быстрого и эффективного, «Улисс» был превосходно оснащен.
Наиболее важным фактором, необходимым для обнаружения цели, являлись, естественно, люди. Вэллери был достаточно опытным боевым командиром, чтобы знать цену неусыпной бдительности наблюдателей и сигнальщиков.
Ведь человеческий глаз – не механизм, где что-то может заесть или сломаться.
Естественно, широко использовалось радио; единственной защитой от подводных лодок был гидролокатор.
Однако наиболее эффективное средство обнаружения противника, которым располагал крейсер, было иным.
«Улисс» представлял собой первый корабль в мире, оснащенный современной радиолокационной аппаратурой.
Установленные на топах фок – и гротмачты денно и нощно вращались радарные антенны, неустанно прочесывая горизонт в поисках врага. В восьми радарных помещениях, находившихся ниже, и в пунктах управления огнем зоркие глаза, от которых не могла ускользнуть ни малейшая деталь, неотрывно следили за светящимися экранами радиолокаторов. Надежность и дальность действия радара казались фантастическими. В душе полагая, что преувеличивают, изготовители заверили, что радиус действия поставляемого ими оборудования составляет сорок – сорок пять миль.
Между тем во время первых же испытаний радарной установкой был обнаружен немецкий «кондор», находившийся на расстоянии восьмидесяти пяти миль и впоследствии сбитый «бленхеймом».
Вступить в бой – таков был следующий этап.
Иногда противник сам шел на сближение, чаще – приходилось его искать.
И тогда необходимо было одно – скорость.
«Улисс» был необыкновенно быстроходным кораблем.
С четырьмя винтами, приводимыми в движение четырьмя турбинами Парсонса – две были установлены в носовом, две в кормовом машинном отделении, – он развивал скорость, какой не могли достичь многие другие корабли.