Извольте объясниться! – нетерпеливо забарабанил пальцами по столу Старр. Брови его высоко поднялись, лоб наморщился. – Надеюсь, Брукс, – сказал он елейным тоном, – вы извинитесь за эту вашу… э… дерзость.
– Я уверен, коммандер Брукс не имел намерения дерзить вам, – проговорил до этого молчавший Вэллери, командир
«Улисса». – Он лишь имел в виду…
– Позвольте мне, господин капитан первого ранга, самому решать, кто что имеет в виду. Я вполне в состоянии это сделать. – Старр натянуто улыбнулся. – Что ж, продолжайте, Брукс.
Брукс внимательно посмотрел на вице-адмирала.
– Извиниться, вы говорите? – Он устало улыбнулся. – Не знаю, сэр, сумею ли я это сделать.
Тон и смысл сказанного задели Старра, и он побагровел.
– Однако объясниться попытаюсь, – продолжал Брукс. – Возможно, это принесет некоторую пользу.
Несколько секунд он молчал, положив локти на стол и запустив пальцы в густую серебристую гриву.
Потом вскинул голову.
– Когда вы в последний раз ходили в море, адмирал Старр?
– В море? – спросил, нахмурясь, Старр. – А что вам за дело и какое это имеет отношение к нашему разговору? – прибавил он неприязненно.
– Самое прямое, – резко возразил Брукс. – Прошу вас, адмирал, ответить на мой вопрос.
– Полагаю, вам хорошо известно, – ровным голосом произнес Старр, – что с начала войны я служу в штабе флота.
На что вы намекаете?
– Ни на что я не намекаю.
Ваша личная честность и храбрость общеизвестны.
Я лишь выясняю факт.
Я военно-морской врач, адмирал Старр, – придвинулся ближе к столу Брукс. – Уже тридцать лет. – С этими словами Брукс улыбнулся. – Возможно, я не ахти какой специалист. Возможно, я плохо изучил последние достижения в области медицины. Но зато я хорошо изучил природу человека (сейчас не время для излишней скромности), работу человеческого мозга, имею представление о тончайшей взаимосвязи между разумом и телом человека. Вы сказали: «Изоляция искажает суть вещей».
Изоляция означает обособленность, отрешенность от мира, и вы отчасти правы.
Однако – и это главное, сэр, – надо иметь в виду, что существует несколько миров.
Северные моря, Арктика, походы в Россию в условиях полной светомаскировки – это совсем иной мир, мир, совершенно не похожий на ваш.
Вы даже не можете себе представить, каков он, этот мир.
В сущности, вы совершенно изолированы от мира, в котором мы живем, сэр.
Старр хмыкнул (звук этот обозначал не то гнев, не то насмешку) у прокашлялся, чтобы что-то возразить, но Брукс не дал ему открыть рта.
– Здешние условия беспрецедентны, их нельзя сравнить ни с чем ранее известным в истории войн.
Полярные конвои, сэр, это явление абсолютно новое, совершенно незнакомое человеческому опыту.
Внезапно умолкнув, Брукс посмотрел сквозь толстое стекло иллюминатора. На стальную поверхность моря, на мрачные скалы Скапа-Фэюу, окружавшие рейд, падали хлопья мокрого снега.
Все молчали.
Но коммандер Брукс ещё не закончил: чтобы собраться с мыслями, уставшему нужно время.
– Разумеется, человечество может приспособиться и приспосабливается к новым условиям, – негромко, словно размышляя вслух, говорил Брукс. – Для того чтобы выжить, человечеству приходится приспосабливаться в течение многих тысячелетий.
Но для этого нужно время, господа, очень много времени.
И естественные перемены, происходившие в течение двадцати веков, невозможно втиснуть в какие-то два года. Ни разум, ни тело человека не выдержат этого.
Гибкость, невероятная прочность человеческого организма таковы, что в течение весьма непродолжительных отрезков времени он может выдерживать такие перегрузки.
Однако потом предел выносливости, граница терпения наступает очень быстро.
Стоит заставить людей переступить этот предел, и может произойти все что угодно.
Неизвестно, какие формы может принять срыв, но он обязательно наступает.
Он может иметь физический, умственный, духовный характер – какой именно, не знаю.
Но я знаю одно, адмирал Старр: экипаж «Улисса» достиг предела терпения.
– То, что вы говорите, весьма любопытно, коммандер. – Голос Старра прозвучал сухо. – Любопытно и поучительно..
К сожалению, ваша гипотеза, – а это не что иное, как гипотеза, – не выдерживает критики.
Брукс пристально глядел на адмирала.
– На этот счет, сэр, не может быть двух мнений.
– Ерунда, милейший, самая настоящая ерунда. – Сердитое лицо Старра стало жестким. – Факт остается фактом.
Ваши же рассуждения никуда не годятся. – Подавшись вперед, он указательным пальцем как бы подчеркивал каждое сказанное им слово. – Разницы, о которой вы твердите, – разницы между конвоями, направляющимися в Россию, и обычными морскими операциями – просто не существует.
Можете ли вы мне указать на какой-то фактор, на какие-то условия плавания в здешних северных водах, которых нет в других морях?
Можете, коммандер Брукс?
– Нет, сэр, не могу. – Брукс был невозмутим. – Но я могу указать на факт, о котором весьма часто забывают. На тот факт, что количественные изменения могут оказаться гораздо значительнее, чем качественные, и могут иметь далеко идущие последствия.
Позвольте объяснить, что я имею в виду.
Страх может убить человека.