– Я не вправе указывать командиру на его корабле. Но я сделаю вид, что ничего не заметил, – проговорил адмирал и в изнеможении откинулся назад.
Никому даже в голову не пришло, что адмирал и не думал притворяться.
Вэллери промолчал.
С серым, осунувшимся лицом и воспаленными глазами он стоял, стискивая поручни.
Когда старший офицер взглянул на командира, его точно ножом кольнуло.
Он заговорил необыкновенно тихо и серьезно. Это не было похоже на Тэрнера, и Вэллери весь превратился в слух.
– Сэр, в такую ночь военному тут делать нечего.
Опаснее нынешней бури противника не существует.
Вы согласны?
Вэллери молча кивнул.
– Тут нужен опытный моряк.
При всем к вам уважении позвольте мне заявить, что никто из нас в этом смысле не чета Кэррингтону. Это моряк высшей пробы.
– Очень любезно с вашей стороны, что вы не позабыли и себя, – пробормотал Вэллери. – Только напрасно вы скромничаете, старпом.
– Всю ночь на мостике будет находиться первый офицер. Кроме него, Уэстклифф.
И я.
– Я тоже, – проворчал Тиндалл. – Но сейчас я сосну. – Вид у адмирала был почти такой же измученный, как и у Вэллери.
– Благодарю вас, сэр, – улыбнулся Тэрнер. – Боюсь, командир, на мостике нынче будет тесновато… Так что увидимся после завтрака.
– Но постойте…
– Никаких «но», – буркнул Уэстклифф.
– Прошу вас, – настаивал Тэрнер. – Вы нас премного обяжете.
Вэллери посмотрел на него.
– Я, как командир корабля… – Он не закончил фразы. – Не знаю, что и сказать.
– Зато я знаю, – тотчас нашелся Тэрнер, взяв Вэллери под руку. – Пойдемте со мной.
– Не уверены, что я дойду без посторонней помощи? – чуть улыбнулся Вэллери.
– Нет, почему же.
Но лучше не рисковать.
Прошу вас, сэр.
– Ну хорошо, хорошо, – устало вздохнул старый моряк. – На что только не согласишься ради спокойной жизни… и возможности выспаться!
Лейтенант Николлс с трудом сбросил с себя путы тяжелого сна.
Медленно, нехотя разлепил веки.
«Улисс» по-прежнему отчаянно качало; палуба уходила из-под ног с такой стремительностью, что дух захватывало.
Николлс увидел наклонившегося над ним Капкового мальчика. Лоб штурмана обмотан бинтом, остальная часть лица в пятнах крови.
Вид у Карпентера был до отвращения жизнерадостный.
– Вставать, вставать, довольно спать… и так далее… – усмехался Карпентер. – Как мы себя сегодня чувствуем? – произнес он дурашливым голосом.
Отпрыск знатного рода, лейтенант Карпентер не слишком-то уважал профессию врача.
– В чем дело, Энди? – вытаращил на него сонные глаза Николлс. – Случилось что-нибудь?
– Что может случиться, когда на мостике господа Кэррингтон и Карпентер, – заносчиво проговорил Капковый мальчик. – Не желаешь ли подняться наверх, посмотреть, как делает свое дело Кэррингтон?
Он собирается развернуть корабль на обратный курс.
А в такой заварушке дело это нешуточное!
– Так ты меня затем только и разбудил?
– Старик, при повороте корабля на другой курс ты все равно оказался бы на палубе… Только, пожалуй, со сломанной шеей.
Ко всему, Джимми, требуется твоя помощь.
Ему нужны толстые стекла, а их у тебя в лазарете навалом.
Однако, как я убедился, лазарет закрыт, – прибавил он без стеснения.
– Но к чему они… эти стекла?
– Пойдем, сам увидишь.
Забрезжил жуткий, зловещий рассвет – достойный эпилог кошмара.
Над кораблем, едва не задевая за мачты, проносились белесые полосы, но в вышине небо было чистым.
Огромные волны стали гораздо короче и круче. Машины работали на малых оборотах, лишь бы крейсер слушался руля. Несмотря на это, шедший против волны «Улисс» нещадно трепало.
Ветер, скорость которого немногим не достигала пятидесяти узлов, дул ровно. И все-таки, едва Николлс вышел на палубу, вихрь обжег ему легкие, ослепил льдом и студеным ветром.