Нащупывая пульс больного, Брукс пристально посмотрел на Тиндалла.
Он вспомнил слова Николлса, который говорил, что адмирал не слишком здоров.
У Тиндалла ви в самом деле был усталый вид, вернее, не столько усталый, сколько несчастный… Пульс у Вэллери был частый, неправильный.
– Вы чем-то расстроили его, – укорил его Брукс.
– Я?
Да что вы, док! – уязвленно произнес Тиндалл, – Ей-Богу, я не сказал ни слова…
– Он тут ни при чем, доктор. – Это говорил Вэллери. Голос его был тверд. – Он и слова не вымолвил.
Виноват я. Ужасно виноват.
Брукс долгим взглядом посмотрел на Вэллери.
Потом улыбнулся – понимающе, с состраданием.
– И вам нужно прощение грехов, сэр.
Все дело только в этом, так ведь?
Тиндалл вздрогнул от неожиданности и изумленно уставился на старого доктора.
Вэллери раскрыл глаза.
– Сократ! – проронил он. – Как ты догадался?
– Прощение… – задумчиво повторил Брукс. – Прощение.
А чье прощение? Живых, мертвых или прощение Всевышнего?
Тиндалл вздрогнул опять.
– Вы что? Подслушивали под дверью?
Да как вы смели?..
– Прощение их всех, док.
Боюсь, задача не из легких.
– Да, вы правы, сэр. Мертвым вас нечего прощать.
Вы заслужили одну лишь их признательность.
Не забывайте, я врач… Я видел этих парней, которые плавали в море. Вы положили конец их страданиям.
Что же касается Всевышнего… В писании сказано:
«Господь дал, Господь взял.
Да святится имя Его». Таково ветхозаветное представление о Господе, который берет, когда ему вздумается, и к дьяволу всякое милосердие и великодушие!
Брукс с улыбкой взглянул на Тиндалла.
– Не смотрите на меня с таким ужасом, сэр.
Я вовсе не богохульствую.
Если бы Всевышний оказался таков, кэптен, то ни вам, ни мне да и адмиралу тоже он был бы ни к чему.
Но вы знаете, что это не так… Вэллери слабо улыбнулся и приподнялся на подушке.
– Вы сами по себе превосходное лекарство, доктор.
Жаль, что вы не можете говорить от имени живых.
– Нет, почему же? – Брукс шлепнул себя по ляжке и, что-то вдруг вспомнив, заразительно захохотал. – Нет, это было великолепно!
Он снова от души рассмеялся.
Тиндалл с деланным отчаянием посмотрел на Вэллери.
– Простите меня, – заговорил наконец Брукс. – Минут пятнадцать назад несколько сердобольных кочегаров приволокли в лазарет неподвижное тело одного из своих сотоварищей, находившегося без сознания.
Догадываетесь, чье это было тело?
Корабельного смутьяна, нашего старого знакомца Райли.
Небольшое сотрясение мозга и несколько ссадин на физиономии, но к ночи его нужно водворить назад в кубрик.
Во всяком случае, он на этом настаивает. Говорит, что он нужен его котятам.
Вэллери, повеселев, прислушался.
– Опять упал с трапа в котельном отделении?
– Именно такой вопрос задал и я. Хотя, судя по его виду, он, скорее, угодил в бетономешалку.
«Что вы, сэр! – ответил мне один из принесших его. – Он о корабельного кота споткнулся».
А я ему: «О кота?
Какого такого кота?»
Тут он поворачивается к своему дружку и говорите