Господи Боже, что это с вами? – воскликнул он, пораженный видом Вэллери. – Брукс!
В чем дело, черт побери?
– Попробуйте сами с ним поговорить, – свирепо прорычал Брукс и, хлопнув дверью, стал неуклюже спускаться с мостика.
– Что с ним такое? – спросил Тиндалл, ни к кому не обращаясь. – Неужели я опять в чем-нибудь виноват, будь я проклят?
– Да нет же, сэр, – успокоил его Вэллери. – Я сам во всем виноват. Не послушался доктора, и вот результат.
Вы что-то сказали?
– Ах, да.
Боюсь, начинается заваруха, командир.
Вэллери улыбнулся про себя, увидев, как краска удовлетворения, радостного предвкушения битвы прихлынула к щекам адмирала.
– Радарной установкой обнаружен надводный корабль. Крупнотоннажный, быстроходный, похоже, идет на сближение.
– Разумеется, это не наш корабль? – проговорил вполголоса Вэллери.
Потом он неожиданно вскинул голову. – Неужели же это…
– «Тирпиц»? – закончил за него Тиндалл.
Потом, решительно мотнув головой, прибавил: – Я тоже сначала так подумал. Но этого не может быть.
Точно наседка со своих цыплят, адмиралтейство и командование ВВС глаз с него не спускают.
Пошевельнись он, нас бы давно известили… Возможно, это какой-то тяжелый крейсер.
– Цель приближается.
Курс прежний. – Голос Боудена звучал четко и уверенно, казалось, что это говорит спортивный комментатор. – Скорость около двадцати четырех узлов. Повторяю, скорость двадцать четыре узла.
Едва умолк Боуден, как ожил динамик радиорубки.
– На мостике!
На мостике!
Докладывает радиорубка. Депеша со «Стерлинга» адмиралу:
«Приказ понял.
Выполняю маневр».
– Превосходно, превосходно!
Это от Джеффериса, – объяснил Тиндалл. – Я дал ему по радио указание, чтобы конвой повернул на норд-норд-вест.
Тогда наш новоявленный друг проскочит мимо конвоя.
Вэллери кивнул.
– Далеко ли находится от вас конвой?
– Штурман! – крикнул Тиндалл и выжидательно откинулся на спинку кресла.
– В шести, шести с половиной милях. – Лицо Капкового мальчика было бесстрастно.
– Сдавать начал наш штурман, – с деланно сокрушенным видом произнес Тиндалл. – Видно, сказывается напряжение.
Дня два назад он сообщил бы нам дистанцию с точностью до ярда.
Шесть миль, командир, – это достаточно далеко.
Ему не обнаружить конвой.
По словам Боудена, он нас ещё не обнаружил, а то, что идет курсом перехвата, вероятно, случайность.
Насколько я понимаю, лейтенант Боуден невысокого мнения о возможностях немецких радарных установок.
– Я знаю.
Надеюсь, он прав.
Впервые этот вопрос перестал носить чисто академический характер. – Приложив к глазам бинокль, Вэллери смотрел на юг, но видел лишь море да редеющую пелену снега. – Во всяком случае, хорошо, что мы успели.
Тиндалл изумленно поднял кустистые брови.
– Странное дело, сэр, – помолчав, продолжал Вэллери. – Там, на корме, в воздухе чувствовалось нечто таинственное, зловещее.
Мне стало что-то не по себе.
Чувство, которое я испытывал, походило на ужас.
Снег, гробовая тишина, мертвецы – тринадцать мертвецов… Могу представить, каково было матросам, что они думали об Итертоне, о случившемся.
Не знаю, чем бы все это кончилось, если бы не…
– Дистанция пять миль, – прервал его голос из динамика. – Повторяю, до цели пять миль.
Курс и скорость постоянные.
– Пять миль, – облегченно вздохнул Тиндалл, не любивший мудрствования. – Пора подразнить его, командир.
По расчетам Боудена, мы скоро окажемся в зоне действия его радара.