Снова прошла по усталым глазам ладонь.
Тиндалл с улыбкой сказал: – Вы правы, штурман, совершенно правы. – Помолчав, прибавил: – Как всегда, черт вас побери!
На севере «Улисс» ничего не обнаружил.
Субмарина, пустившая на дно танкер и заманившая конвой в западню, благоразумно убралась восвояси.
Во время поиска лодки на «Улиссе» услышали орудийные выстрелы. Из пушек «Сирруса» калибром 4,7 дюйма вырывался дым.
– Узнайте, что там стряслось! – раздраженно скомандовал Тиндалл.
Капковый мальчик усмехнулся про себя: старик ещё не выдохся.
– «Вектра» или «Викинг» повредили или уничтожили подводную лодку, – отвечал командир «Сирруса». – Совместно с «Вектрой» мы потопили всплывшую подводную лодку.
Как ваши успехи?» –
«Как ваши успехи»! – взорвался Тиндалл. – До чего же нахален мерзавец: «как ваши успехи»!
Когда вернемся в Скапа-Флоу, всучу этому наглецу Орру самый дряхлый, самый занюханный тральщик… А все из-за вас, штурман!
– Так точно, сэр.
Виноват, сэр.
Но, возможно, он лишь хочет выразить нам свое сочувствие?
– А как вы смотрите на то, чтобы попасть на этот тральщик штурманом? – с угрозой проговорил Тиндалл.
Карпентер удалился к себе в рубку.
– Кэррингтон!
– Есть, сэр.
Первый офицер был, как обычно, верен себе. Ясноглазый, бодрый, свежевыбритый, знающий все, о чем его ни спроси.
На матово-бледном лице его – у всех, кто слишком долго находился в тропиках, именно такой оттенок кожи – не было и следа усталости, несмотря на то, что он трое суток не спал.
– Что на это скажете? – показал Тиндалл в сторону норд-веста.
Горизонт заволакивали похожие на барашки серые облака, тронутое рябью, которая шла с севера, море приобрело оттенок индиго.
– Трудно сказать, сэр, – медленно взвешивая слова, произнес Кэррингтон. – Но только не шторм, наверняка… Мне уже доводилось однажды видеть подобное. Ясным утром ввысь поднялось приземистое крученое облако. Температура воздуха при этом повысилась.
Весьма обычное явление на Алеутских островах и в Беринговом море, сэр. И там это предвещает туман – густой туман.
– А ваше мнение, командир?
– Не имею ни малейшего представления, сэр, – решительно мотнул головой Вэллери.
Переливание плазмы, видно, пошло ему на пользу. – Это что-то новое. Ничего подобного не видел прежде.
– А я-то думал, видели, – проворчал Тиндалл. – Я тоже такого не видывал, потому и просил сначала первого офицера… Если решите, что это все-таки туман, дайте мне знать, первый, хорошо?
Нельзя, чтобы с ухудшением видимости транспорты и корабли охранения разбрелись по всему океану.
Хотя, если бы не мы, прибавил он с горечью, – они находились бы в гораздо большей безопасности!
– Могу дать ответ уже сейчас, сэр. – Кэррингтон был наделен редким даром – спокойно и твердо возражать, ни на йоту не роняя достоинства собеседника.
– Надвигается туман.
– Сказано достаточно ясно. – Тиндалл никогда не сомневался в справедливости слов Кэррингтона. – Надо убираться отсюда к чертовой матери.
Бентли, просигнальте эсминцам: «Выйти из соприкосновения с противником.
Присоединиться к конвою».
Да, Бентли, прибавьте еще:
«Немедленно». – Он повернулся к Вэллери. – Это я специально для Орра.
Через час транспорты и корабли эскорта, заняв место в ордере, повернули на норд-ост, чтобы оторваться от «волчьих стай», притаившихся вдоль широты 70 градусов, оставив их в стороне.
Солнце, находившееся на зюйд-осте, по-прежнему ярко светило, но на суда и корабли конвоя уже ложились рваные хлопья густого тумана.
Скорость уменьшили до шести узлов, все корабли выпустили туманные буи.
Поежившись, Тиндалл неуклюже, неловко слез с кресла: прозвучал сигнал отбоя.
Отворив дверцу, ведущую на мостик, адмирал остановился и опустил руку на плечо Крайслера. Юноша изумленно оглянулся.
– Просто захотелось увидеть твои ясные глаза, сынок, – улыбнулся адмирал.
– Мы им многим обязаны.
Большое тебе спасибо. Мы никогда не забудем этого.
Забыв про усталость, Тиндалл долго смотрел в лицо сигнальщика, смутившегося от похвалы. При виде воспаленных век, осунувшегося, бледного лица, покрытого пятнами румянца, адмирал почувствовал жалость к этому мальчику.
Он негромко выругался. – Сколько вам лет, Крайслер? – спросил он.
– Восемнадцать, сэр… Исполнится через два дня. – Голос Крайслера, в котором слышался акцент уроженца запада, звучал почти вызывающе.
– Ему тоже исполнится восемнадцать… через два дня? – медленно повторил Тиндалл про себя. – Господи, Боже!
Боже милостивый?